Здесь достаточно света, чтобы прочитать письмо в нескольких шагах от меня. Отойдите, – юноша полез за горловину и достал сложенную в несколько раз бумагу, которую развернул и поднял так, чтобы можно было прочитать. Там было написано следующее: “Дорогой отец, я вынужден обратиться к тебе за помощью. Вышли дяде 200 золотых монет, чтобы я мог устроиться на новом месте. Возвращаться сейчас было бы неразумно из-за гнева государя. Потому я предпочту уединение и поиск лучшей доли по воле божией на иноземной земле, где собираюсь обучаться искусству ведения боя.

Твой сын”.

Кристиан бегло пробежал по строчкам холодным взглядом, долго молчал. Он пытался понять, кто и когда его обманул: сын герцога или брат Николай, распевавший что-то там о новом доме и любви. Легрэ терпеть не мог таких мелких нестыковок, портящих все дело.

– Луис, – ровно сказал он, наконец, скрестив руки на груди, – мне не нужно тебе объяснять, что бывает с лгунами. Ты уверен, что ты написал одно письмо, а не два и не три? Я прекрасно понимаю твои стремления стать воином, даже одобряю их, но я не могу верить тебе на слово, к тому же – я все еще не уверен, что ты не подосланный.

И кстати, – Кристиан криво улыбнулся, – пока ты придумываешь достойное объяснение, давай домоем пол. Герцог ты там или не герцог, а работать придется.

– Вы меня обвиняете во лжи! – Луис покраснел. – Зачем мне и для чего лгать? Обыщите, раз не верите. Я написал одно письмо. А вы вот точно недоговариваете всей правды и весьма уклончивы в ответах, потому думаю, что мои здравые размышления попали в цель.

– Уж не из-за здравых ли размышлений ты попал в немилость короля? – усмехнулся Кристиан.

Луис покраснел еще сильнее и сжал кулаки.

– Знаете, брат Кристиан, – заметил он, – я домываю пол, а об остальном буду говорить с аббатом Себастьяном, – юноша подхватил швабру и с особым рвением занялся купальней, что-то бормоча под нос.

– Можно подумать, я очень ждал, что ты мне на шею бросишься с признаниями, – тихо рассмеялся Легрэ, наблюдая, сколько отчаяния и праведного гнева кроется в движениях Луиса, сколько воистину детской обиды. Некоторое время они мыли пол молча, довольно быстро справляясь с поставленной задачей, и вдруг Легрэ тихо сказал: – Не выйдет из тебя хорошего воина, Луис.

Нет выдержки, хладнокровия... Ты мечом-то владеешь или так? Столь же безнадежно, как и самообладанием?

– Благодарю за мнение, но вряд ли я буду искать именно в вас своего учителя и наставника. Ваш путь вы выбрали сами. И давно не собираетесь отсюда “бежать”, – короткая пауза, – чтобы начать новую жизнь. Так что я сумею как-нибудь обучиться и хладнокровию и владению мечом.