– Вообще, латынь я не очень любил, но когда приходится каждый день заниматься, то однажды понимаешь, что на ней написано немало интересных книг, – шаг вперед по мозаичному полу. – Здесь красиво!

– Считаешь? – беспечно поинтересовался Кристиан, склонив голову набок и с легкой улыбкой разглядывая юношу. Хрупкий, с аристократической бледнои кожей, своей странной неловкой сдержанностью, такой похожей на страх, он смотрелся среди братии, как жемчужина в курятнике. При других обстоятельствах Кристиан с благословения аббата Себастьяна просто выставил бы мальчишку вон за ворота, чтобы не искушаться, да и других не искушать.

Слишком опасна бывает такая притягательная красота, какая таилась в Луисе – она еще не расцвела, не познала всей силы и могущества, на которое способна, и это успокаивало. Легрэ не хотелось бы попасть в подобную переделку, но, несмотря на это, он умел объективно оценивать прелести юности, да и смотреть никто пока не запрещал. Лениво размышляя об этом, Кристиан сказал:

– Твой отец вложил в тебя тягу к знаниям – это неплохо, но не для покорного монаха. Путь послушания – это во многом путь неведения.

Не потому, что есть запреты Церкви или Господа, просто так легче жить в лоне монастырском. Ты уверен, что хочешь остаться с нами, Луис? Возможно, мир за этими стенами тебе более подойдет.

Юноша задумчиво сложил руки на груди, словно закрываясь. Слова Легрэ били в цель. Конечно, если падре Себастьян таким образом решил выяснить мысли беглеца и послал брата Легрэ, то...

– Вряд ли мой путь в неведении, брат Кристиан. Были причины, по которым я оказался в вашем монастыре. Мирские причины, о которых сейчас мне не хотелось бы распространяться.

– Луис нахмурился, раздумывая над тем, что скоро, вероятно, все же должен будет обратиться в посольство, чтобы отправиться через море к арабам дабы учиться учиться. Как договорено с отцом, военному мастерству. – Падре Себастьян позволил мне остаться, видя мое состояние. Он – истинный служитель веры. Я же всего лишь слабый человек, у которого слишком много интересов. Но я преклоняюсь перед талантами организаторов, способных взращивать вокруг себя культуру, строить города и помогать нуждающимся. К сожалению, мой отец, герцог Сильвурсонни, такого не умеет. Он облечен большой властью. И власть делает его жестоким. Разве помог бы он заплутавшей овце, как сделал это падре Себастьян? Так что, конечно, я не могу остаться в аббатстве.

Юноша юлил, но Кристиан по большому счету, откровений от него не ждал, да и привел сюда не за душевными разговорами. Он подошел к Луису, остановился в шаге от него, вздохнул устало.

– Ты идеалист, Луис. Такие люди обычно сильно разочаровываются в жизни. Я тоже когда-то верил, что люди должны помогать друг другу, особенно в нужде.