Ну а там я и наличие своего друга обнаружил издалека. Причём не с помощью магической метки, а ориентируясь на его крики. Кричал он очень некрасиво, с редчайшими ругательствами и страшными оскорблениями. Но у меня сразу отлегло от сердца, что кричал он со злости, а не от боли. Уже хорошо, что его не режут и не едят живьём. А коль ругается, то здоров, как минимум.

Движение своё замедлил, и после короткого, прямого коридора, заглянул в какое-то помещение. Скорей большой зал с лабораторией, идеально отделанный и отшлифованный в виде купола.

У его дальней стены находилось нечто, в виде пяти прозрачных саркофагов, с опутывающими их проводами. Ещё и в стоячем положении. Разных размеров, годящихся как для людей до двух метров роста, так и для йети с грифонами.

Находиться в рассчитанном на нас, человек мог только расставив ноги на ширину чуть больше плеч и раскинув руки вверх и в стороны. Голый, одежды и всё оружие лежали слева под стеной, на каком-то сундуке. В районе лица, на саркофаге имелось вполне большое отверстие для дыхания, и именно через него Леонид продолжал интенсивно поносить своих похитителей и угрожать им страшными карами:

- Пусть только Боря до вас доберётся! Он вас всех шерстью вовнутрь вывернет! – и вновь поток нехороших слов, не рекомендуемых в приличном обществе.

Ну да, я такой. Могу и вывернуть. Хотя и не страдаю садистскими наклонностями. Поступаю проще: либо усыпляю, либо парализую. Убиваю, в крайнем случае, и только неисправимых сволочей. Но тут я вовремя вспомнил, что мои предыдущие удары по йети, не принесли малейшего результата.

Потому и замер на несколько мгновений дольше, рассматривая всё, выбирая самый оптимальный вариант предстоящего сражения.

Кстати, боевой серпанс моего друга, показал свою полную несостоятельность. Он, невидимый местным аборигенам, пришёл следом за своим хозяином, но теперь индифферентно стол рядом, ни во что не вмешиваясь. М-да! Это явно не Второй - умница, диверсант и разведчик!

Провода от саркофагов тянулись к массивному пульту в виде огромного стола.

На нём виднелось десяток кнопок, куча светящихся лампочек, несколько осциллографов и ещё куча непонятных мне финтифлюшек. У пульта стояло три йети и присматривалось к ругающемуся пленнику. Один пребывал в глубокой статичности, подперев подбородок кулаком. Этого мысленно я окрестил шефом лаборатории. Двое других ему что-то пытались доказывать, размахивая руками (всё-таки это правильней будет, чем упоминание лап) и мычанием «перекрикивая» друг друга.