Что меня изрядно обнадёживало, так это преобладание синего цвета в ауре йети и ни капельки зелёного. То есть он утверждал нечто вполне искренне и не лгал.

Но в любом случае, я впервые в ином мире сталкивался с существом, которое говорило (или мычало?) на совершенно непонятном мне языке. И какие-то странные ассоциации у меня сложились с телевизионным Джамшутом, роль которого исполнял талантливый артист Галустян.

Но самое главное, что язык жестов рулит во всех мирах! И наиболее важное для себя, я осознал конкретно: детей унесли в один проход, Найдёнова – в другой. И чуть с ума не сошёл, оказавшись перед нелёгким выбором.

Причём следовало решать моментально, куда мчаться. Ведь время убегало со страшной силой, и неизвестно, что там в данный момент вытворяют с пленниками.

Сейчас я стократно больше пожалел, что не умею раздваиваться. Если побегу спасать детей, а Лёня окажется в смертельной опасности – я себе этого до конца жизни не прощу. Если вообще умом не рехнусь от переживаний. Ну а если побегу спасать друга, а детей тем временем принесут в жертву? Подозреваю не только муки вечные для своей совести, но и обструкцию со стороны самого Найдёнова.

Он наверняка скажет: «Плевать на мою старую тушку! Надо было невинных малышей спасать!»

Хотя детей он не любит… И не такие уж они невинные… были совсем недавно.

Вот именно последняя мысль, придала мне импульс в нужном направлении. Уже бегом двигаясь по нужному проходу, я себе живо выискивал оправдания:

«Во-первых: малышей вначале обязательно накормят и напоят. А для этого нужно время. Ибо та девочка, сброшенная с моста, выглядела сытой, ухоженной и довольной. Во-вторых: малышей обязаны приодеть. На девочке было чистенькое, симпатичное платьице.

В-третьих: помощь Найдёнова, во время сражения за детей, может оказаться решающей и переломной. Всё-таки он Трёхщитный! А тот факт, что его так легко пленили… Эпическая гайка! В самом деле, как это его так угораздило?.. Ничего! Мне главное его взглядом выцепить!..»

глава десятая

ПЕРВАЯ БОЙНЯ

Бдительность я усилил, не в плане поиска ловушек, а пытаясь рассмотреть особую метку на товарище. Имелась на нём магическая, моя, называемая Гимбуро. Если я её рассмотрю издалека, то успею приостановиться и хотя бы коротко осмотреться.

Сразу нырять в жерло какого-нибудь вулкана – верх безрассудства."

"Тоннель стал подниматься в гору. Затем вообще стал крутым, перейдя в широкие ступеньки. Но серпанс так и двигался за мной следом, для него крутизна подъёма, если не загружен, не имела значения. Он частично в камне скрывался, словно тот для него лёгкий туман.

На самом верху пахнуло запахами, которые однозначно следовало обозвать жилыми. Какие-то пряности, нечто подгоревшее, вонь слежавшейся шерсти и даже вполне приятный запах мыла.