Помню как он тогда как ужаленный носился по тюрьме и убивал моих людей призванным копьём. А что он ещё может? Как-то атаковать риггу у него не выйдет, душа предка в электрокамере не даст ему этого.

Но он может сделать что-то наподобие того, что делал я в недавней битве.

Амулет Громовых, который я носил под мундиром, начал нагреваться. А вокруг человека, за которым я следил, можно разглядеть свечение. Хотя сначала я думал, что это грязь на оптике.

Не нравится мне это. Совсем не нравится.

— Что-то будет, — с беспокойством сказал Ян.

— Всем войскам, — передал я в рацию. — Тревога! Приготовиться к обстрелу!

Вряд ли будет обстрел, но пусть рассредоточатся и залягут. А я продолжил крутить рукоятки. Главный калибр и вспомогательные почти нацелились на холм. Я сверился с дальномером и скорректировал прицел.

Разнесу ублюдки на куски.

Дмитрий Бокан поднял руки…

Какого?

Зараза!

В голове у меня кольнуло где-то подо лбом. В ушах зазвенело, раздался скрежет, будто два куска металла притирались друг к другу. Ян вскрикнул и сбросил наушники на пол, прижимая голову рукой.

Этот звук будто хотел взорвать нам головы изнутри.

Василий Дерайга с тревогой смотрел на нас, не понимая, что происходит. Ему ничего не было. А амулет Громовой почти обжигал мне кожу и просвечивался через мундир.

— Ну ты попал, гадина, — шепнул я и приказал в рацию: — Всем риггам! Огонь по координатам!

Глава 3

Шум в ушах стих, виски перестало сдавливать, боль ушла. Я откинул стеклянный колпачок на пульте и нажал на тугую красную кнопку выстрела из главного калибра на пульте.

Залп! Наш шагоход пошатнуло от отдачи, противовесы в корпусе громко загудели и начали щёлкать. Но я всё равно увидел, что Дмитрий Бокан будто испарился ещё до того, как взорвался первый снаряд.

Он опять ушёл. Но что он хотел сделать?

Ян поднял наушники и только собрался их надеть, как замер и повернулся ко мне. Я тоже почуял недоброе. Что-то началось.

— Рома, отходи! Прикажи всем отходить!

— Всем войскам! — рявкнул я в рацию. — Отступить на вторую линию! Первый пилот! Отходи!

Василий выкрутил рычаг поворота и нажал на педаль синхропривода. Старый Герберт умел поворачиваться почти на месте, и первый пилот это уже освоил. Противовесы щёлкнули, нас качнуло, и многотонная машина повернулась.

Вибрация в кабине слишком сильная. Но это не из-за двигателей, они работали на низких оборотах.

Нет, это что-то другое."

"Тряска не прекращалась, наоборот, становилась сильнее. Записная книжка и карандаши слетели с моего столика с картами на пол. Из шкафчика с аптечкой, который был открыт, высыпались бинты и лекарства. Упал огнетушитель и покатился по полу. Загорелась красная лампа на потолке, а потом начала визжать сирена.

Я посмотрел в оптику.

Зараза.