Вот так удача: ехала, чтобы среди обитателей Лесного в первую очередь установить личности имеющихся там в наличии молодых людей. И вот, как говорится, с лета в яблочко попала.

— Вас как зовут? — спросила она.

— Леша. Алексей Изумрудов. — Парень сложил велосипед, легко поднял его и погрузил в открытый Мещерским багажник. — А вы друзья Романа Валерьяновича?

— Я с ним знаком, — ответил Мещерский, — вот еду повидаться. Он ведь в Лесном сейчас?

— Вчера из Москвы приехал. — Изумрудов сел рядом с Катей на заднее сиденье, указал на грунтовую дорогу, уходившую от перекрестка направо. — Здесь сверните. Можно и по шоссе добраться, только это надо в другую сторону.

— Я же говорил — мы поворот один проскочили. Заболтались. — Мещерский отдавался делу управления автомобилем с жаром и страстью.

— Тут недалеко. Проедем Воздвиженское и снова повернем направо, — поясняя Изумрудов Кате.

Она украдкой разглядывала его: зелен виноград, совсем еще зелен. Но по виду — спортсмен и умница. Вежливый, неразболтанный. И очень симпатичный. Годам к двадцати восьми превратится в такого красавца, из-за которого немало женщин потеряет покой.

— Как дела в Лесном продвигаются с реставрацией?, — бодро осведомился Мещерский, давая понять, что он в курсе происходящих там перемен.

— Неплохо. Дом почти закончили снаружи. Правый флигель полностью готов, все там сделали. В остальной части дома отопление вчера подключали. Сейчас парк начали расчищать. А вы архитектор или дизайнер по ландшафту, да?

— Ни то и ни другое, — Мещерский улыбнулся. Въехали в Воздвиженское. И Катя наконец узнала место, где вчера провела целый день. Вон магазин, почта, а вон и милиция. Что-то машин снова дежурных понаехало. И из главка тоже есть, судя по номерам.

— А что это у вас тут так много милиции? спросил Мещерский, поймав ее взгляд. — Случилось что-нибудь?

— Не знаю. Может быть. Нам после указателя опять направо.

«Неужели ему ничего не известно про убийство? — подумала Катя. — Или он просто не желает огорошивать этой новостью гостей Салтыкова?»"

"Грунтовая дорога пошла лесом. Катя снова увидела, среди деревьев то там, то здесь кучи битого кирпича. Это были остатки разрушенной ограды больницы. Дорога снова свернула — вдоль обочины теперь в ряд выстроились старые липы. В конце этой аллеи были врыты в землю два кирпичных обелиска. Ни ворот, ни забора не было, но кирпичные обелиски явно отмечали какой-то рубеж. Машина проехала между ними, и снова замелькали деревья. Но это был уже не лес, а скорее заглохший запущенный парк. Заросли расступились, открывая панораму Прудов.