Сергей Мещерский позвонил ей на работу в пресс-центр ровно в 9:00. Вчера вечером они, естественно, возвращались в Москву из Лесного вместе, но тогда Мещерский был слишком взбудоражен событиями, развернувшимися на его глазах после задержания Изумрудова, и хладнокровно оценивать и анализировать случившееся просто не мог. Лишь беспомощно восклицал всю дорогу:

— Ну, Ромка Салтыков ну, мужик дает… Нет, кто бы мог подумать, чтобы он и этот смазливый тип… Ты, Катюша, не представляешь, какой скандал закатил он в отделении милиции. Я думал, его тоже посадят за дебош — честное слово.

Он всегда ведь был такой сдержанный, такой деликатный, а тут словно взбесился, совершенно потерял над собой контроль. Что он там молол — ты не представляешь — в адрес милиции и полицейских вообще! Хорошо еще, что в горячке он все это по-французски орал, а то бы нам там каюк — оскорбление мундира. Зачем-то де Голля приплел и большевиков. Ну, насчет большевиков его гнев понятен; но за что де Голля так ненавидеть? Разве он был ярый противник нетрадиционной ориентации?

На этот раз тон у Мещерского был уже иной — назидательный и деловитый.

И это вселило в Катю некоторые надежды.

— Вадик, ночевал у меня, не волнуйся, — услышала она от друга детства. — Я, Катюша, как только мы расстались, сразу же поехал домой. А он меня у подъезда в машине, оказывается, ждал. М-да… В таком виде, что тебе его лучше было не лицезреть. Вообще пить надо меньше при таком темпераменте, — Мещерский хмыкнул. Подумал секунду и добавил: — Или больше. Короче, мы с ним поговорили как мужчина с мужчиной. Он мне жаловался как другу, что ты, Катя… что ты совсем не уделяешь ему последнее время внимания.

И надо сказать, я тут полностью с ним солидарен — ты действительно совсем позаброси…

— Ничего себе! Да где мы с тобой вчера были, Сережа? Мы что — гуляли, прохлаждались?

— Мы не прохлаждались, — Мещерский вздохнул. — Но все равно Ты должна понять: Вадик мой единственный друг, и, когда ему плохо, когда сердце его разрывается от горя и ревности, я не буду молчать и оставаться я стороне тоже не буду. Ты должна найти золотую середиену, Катя. Ты должна уступать, ты же женщина… А Вадим тебя так любит, смертельно ревнует… Даже ко мне, черт… Надо войти и в его положение, надо быть милосердной

— Спасибо за совет, Сережечка.

Учту на будущее — насчет милосердия в том числе. Но прости, мне некогда. Я занята.

— Подожди, — Мещерский обидчиво засопел. — Сразу и некогда… А я, между прочим, тоже не обязан выслушивать по ночам… Я не каменный. И не стеклянный. Мне буфером тоже быть надоело — между вами, между Салтыковым и… Кстати, насчет Салтыкова. Он мне только что звонил. Якобы по поводу твоего вчерашнего предложения насчет охранной фирмы.