Он просил тебя разыскать — мол, во вчерашней суматохе твою визитку потерял. Но чувствуется, все это лишь предлог. А вообще-то он умоляет меня опять приехать в Лесное.

— Опять? Сегодня?

— Прямо сейчас. Этого парня Лешу до сих пор не отпустили. Салтыков вроде бы хочет снова ехать в милицию, и подключать адвоката к этому делу. Но как-то чудно он об этом говорит — не впрямую. Не так, как вчера. Видно огласки боится, отношения свои с этим типом Изумрудовым афишировать не хочет перед посторонними. Мы свои, как видно, уже не в счет. Он просит, чтобы я приехал, я ведь свой, хоть и очень дальний родственник.

— Что ж, поезжай туда, — сказала Катя. — А я постараюсь навести справки об охранном агентстве. Только ты мне по-этому поводу позвони из Лесного не сразу, как приедешь, а часика этак примерно в три.

— Почему?

— Потому что этот вопрос Колосов сам будет решать. А на решение и на подготовку нужно время.

Мещерский помолчал, лотом тяжело вздохнул.

— Понятно, — сказал он. — Как же все это ужасно. Чувствуешь себя каким-то иезуитом…

— Два человека убиты, — Катя повысила голос, — тут уже не до сантиментов. А в Лесном что-то творится — ты сам это чувствуешь.

Чувствуешь ведь?

— Да.

— Если Салтыков и непричастен к убийствам, а я в это верю, мы должны, обязаны помочь выпутаться из этой беды ему и всем остальным, невиновным."

"— Знаешь, что меня вчера больше всего поразило? — спросил Мещерский.

— Догадываюсь. То, что они ни разу не коснулись той темы, которая нас сейчас больше всего интересует, — бестужевского клада.

— Никто ни разу не упомянул, — Мещерский помолчал. — Конечно, кое-кому не до этого было, но… Страсти там кипели вовсю. Страсти-мордасти. А вот про клад ни слова, ни полслова.

Знаешь, у меня даже ощущение появилось, что… что наши версии в чем-то, в самом главном неверны — жажда кладоискательства там, в Лесном, вовсе не является идеей фикс для всех и для каждого. Даже несмотря на покупку супердорогого металлоискателя. Тут, мне кажется, Никита крупно ошибается.

— Я как раз собиралась над этим хорошенько подумать, — заметила Катя, — да вот Вадькина выходка меня совсем из колеи выбила. Ты ему скажи, Сережа, передай — я его ненавижу, знать не хочу, пусть убирается ко всем чертям! Он страшный эгоист.

Вы вообще, мужчины, все одинаковы, думаете только о себе, а на нас вам плевать с двадцать пятого этажа… Он сильно вчера переживал, а? Нет, не надо, не говори ему ничего. А то он еще что-нибудь отколет похлеще. Он мне знаешь что один раз заявил: «Разнесу всю вашу ментовку по камешку!» Представляешь? Ну как жить с таким человеком? Он же ничего не хочет понять… Нет, нет, ничего ему такого гаи говори, слышишь? И на свой счет ничего не принимай, ладно? Это я от расстройства сама не соображаю, что болтаю.