— Как бы и меня патрон, когда тут, в Лесном бывает, не охмурил. Вот она и проверяет, где я ночью — у себя ли в кроватке бай-бай.

Несмотря на всю дружбу, это объяснение произвело на Лешу гнетущее впечатление. И он дал себе слово, что и с Журавлевой теперь будет вест"" себя предельно осторожно.

С женщинами вообще следовало быть начеку; Женщины, по мнению Изумрудова, вились вокруг Романа Валерьяновича как мясные мухи, с ними все было ясно. Они жужжали, гундосили, ныли о своей любви, а хотели денег и только денег. В них не было ничего высокого, благородного, жертвенного.

Ничего привлекательного. И музыку современную продвинутую они не переваривали. Леша помнил, как зло отозвалась однажды покойная Наталья Павловна о его любимейшем клипе группы «Ногy свело». Он и Валька фанатели от «Ноги». Особенно от этой их песни — помните? «Люди больше не услышат наши юные смешные голоса…» Валька, например, мог раз по пятьдесят вдень прокручивать этот диск, уплывая мыслями куда-то далеко-далеко…

Но то был Валька. А то были женщины. Они как курицы рылись вдвоем домашнем хозяйстве, в тряпках, в сплетнях, в мужиках, в диетах, модных журналах.

Музыки, стихов, новых пьес они не понимали. И вообще в них было что-то такое, что Лешу отталкивало, возможно, все они были заражены слепой жаждой обладания мужчиной и тем, что ему принадлежало.

А еще отталкивала, пугала Изумрудова женская ненависть. С ней он сталкивался и прежде не раз. Но в Лесном ему пришлось особенно солоно. У каждой обитательницы Лесного, как он считал, ненависть эта проявлялась по-разному. Покойная Филологова, например, внешне относилась к нему невозмутимо, но очень уж им командовала: принеси то, подай это, рабочие ждут, съезди за этим.

Она помыкала им как рабом. Долорес Дмитриевна им тоже командовала вовсю и вдобавок еще «оберегала от его дурного влияния» Вальку. Может быть, ничего этого и не было на самом деле, но ему это чудилось, казалось, а значит…

Анна Лыкова — частый и желанный Салтыкову гость в Лесном, его просто не замечала. В упор не видела. А если и видела, то на долю секунды — не больше. «Привет, хорошая погода, где Роман Валерьянович?» — это было обычно все, чем она удостаивала его при встрече.

А ведь именно к ней он ревновал Салтыкова сильнее и мучительнее всего.

Еще более частый гость в Лесном, почти ежедневный завсегдатай, Марина Аркадьевна Ткач тоже, как он считал, ненавидела его всеми фибрами души. Прежде тайно, а сейчас, после смерти Филологовой, открыто давала это ему почувствовать.

Леша знал, что и она маячит в Лесном только ради Салтыкова. И терялся в догадках — знает ли об этом Денис Малявин, чьей женой Марина Аркадьевна фактически была.