Версия грабителей не подтвердилась, из дома ничего не взяли, если их только не спугнули. А ты знаешь, что дядя отца Ксении был сумасшедшим и покончил с собой?

Я кивнула. Он подозрительно уставился на меня:

— Что-то ты слишком много знаешь. И смерть доктора тебя не удивила. Это что, всё твой детектив раскопал? А он рассказал тебе, как погиб дядя? Застрелился, а перед этим пытался убить свою жену. Правда неудачно — женщина спаслась.

Этого я как раз не знала. Мне стало жутко, кровь отхлынула от лица. Алексей удовлетворённо кивнул.

— Вот-вот, кажется, ты начинаешь понимать.

— О чём ты? Что я должна понять?

— Ты должна понять, почему замяли расследование убийства. Отец Ксении был известным в городе бизнесменом. Когда смекнули, к чему дело идёт, кто-то попросил полицию притормозить.

Я ошеломлённо смотрела на него, пытаясь проследить ход его мысли. И вдруг меня осенило.

— Ты что, хочешь сказать, отец сестры сдвинулся, убил жену и застрелился сам?! Ты чокнулся?

— К сожалению, это вполне возможная версия. Он пережил большое потрясение из-за болезни и смерти дочери.

Я шагнула к Алексею и толкнула его в грудь.

— Нет! Слышишь? Нет! Он не мог. Это ложь! Он любил свою жену.

Мой собеседник схватил меня за руки и удержал.

— Откуда ты знаешь, что он не мог? Никто этого не знает. Говорю тебе, оставь их в покое. Не надо тревожить их память, им и так досталось. Ты всё равно ничего не исправишь, только выльешь грязь на них. Они, пусть и недолго, были моей семьёй, и я не дам тебе трепать их имя. Отзывай своих детективов и катись отсюда!

Он резко отпустил меня и направился к машине. Я подождала, пока джип отъедет, и вернулась в такси. Надо было срочно обдумать то, что услышала — всё это слишком чудовищно!

9

Несмотря на страшное название, мне здесь даже нравится. Меня пока не лечат, только дают витамины и колют успокоительное во время приступов. Сами приступы стали реже. Последний случился после того, как приехал мой муж.

Мы немного погуляли по территории, мне было очень тяжело, и ему тоже. Я не могла на него смотреть и не знала, о чём говорить. И он молчал, а когда уехал, это опять началось. Потом я попросила своего врача запретить ко мне посещения, и он согласился. Мне так действительно легче. Я должна придумать, как всё закончить, пока ещё понимаю, что происходит."

"Мой доктор, Андрей Петрович, внимательный и не злой. Ему лет сорок, а глаза у него очень усталые. Наверное, он так много видел здесь ужасного, что у него не осталось эмоций. Правда, пару раз, когда он на меня смотрел, я заметила в его глазах жалость. Думаю, он уже знает, чем всё это закончится, и понимает, что мне не помочь. Надо поговорить с ним об этом.

***

Я заперлась в номере и быстро заварила себе чай, чувствуя, как дрожат руки.