— Должно быть, сын нас услышал, — произнес Рейф.

Джулианна кивнула:

— Его уже пора кормить.

Она хотела откинуть одеяло, но Рейф ее остановил:

— Я его принесу. Лежи.

На мгновение Джулианна смутилась — ей пришлось расстегнуть лиф и обнажить перед ним грудь. Но едва младенец начал сосать, застенчивость исчезла.

«Так и должно быть — я кормлю, а Рейф на это смотрит», — поняла вдруг Джулианна.

— Маленький обжора, да? — улыбнулся Рейф и провел пальцем по нежной щечке сына. Его рука выглядела рядом с младенцем просто гигантской. — Как мы его назовем?

Уже давно пора дать ребенку имя, сообразила Джулианна.

— Что ты скажешь насчет Кэмпбелла? Кэм. Так звали моего деда с материнской стороны. Он был человеком мудрым и добрым. Я помню, как он рассказывал мне сказки, когда я еще была девочкой.

— Хорошее, сильное имя. Кэмпбелл, так тому и быть. Посмотрев на сына, Джулианна провела пальцем по его красивому личику. Сильный лоб, квадратный подбородок, уши в форме ракушки. Глаза пока голубые, но в них уже проглядывает зеленое. Станут ли они совсем зелеными или потемнеют, как у нее? Он уже сейчас очень походил на Рейфа, не ошибешься. Его маленькая копия.

— Пришло письмо от Мэрис и Уильяма, — сказал Рейф, откинувшись на спинку кресла. — Они поздравляют с рождением сына. Мэрис хотела приехать, но я написал, что скоро мы снова вернемся в Лондон.

Застегнув ночную рубашку, Джулианна устроилась на подушках.

Рейф вернулся к кровати, расправил простыни и одеяло, убрал со щеки Джулианны локон.

— Я должен дать тебе еще поспать.

— Не уходи. Я… я не устала… ну, не особенно. Ты можешь остаться, и мы… поговорим.

Он замялся, долгим взглядом посмотрел ей в глаза, кивнул и снова сел.

— Ну, хорошо. Я… хотел сказать, что прошу прощения. Ее взгляд метнулся вверх. Она могла ожидать чего угодно, но только не этого.

— За что?

— За многое, но в первую очередь — за Сент-Джорджа. Я никак не думал, что ты попадешь в такую беду. Должно быть, ты перепугалась до смерти.

— Конечно, я испугалась за себя и боялась за ребенка, но это… — она чуть шевельнула запястьем, — я сделала сама. Когда освобождалась от веревки. Помнишь, я тебе об этом уже говорила? Все нормально. И со мной все хорошо.

Рейф испытующе посмотрел на нее:

— И больше ничего? Он не оскорблял тебя?

— Нет. Думаю, он был больше одержим желанием схлестнуться с тобой, поэтому на меня особого внимания не обращал. Но теперь он мертв и все закончилось. Забудь об этом, Рейф. Пусть, наконец все это останется в прошлом.

Рейф наклонил голову и нежно сжал ее руку, с наслаждением ощущая, какая она теплая.

Еще раз, поцеловав ее ладонь, он опустил руку.

— Я должен был тебя предупредить о Сент-Джордже и о том, как я за тебя боюсь. Но я самонадеянно решил, что могу и сам справиться, если приму нужные меры.