Несколько интенсивных движений, его напор…

— Да. Да… Бери… Уууу…

Ругнувшись, Дан издает громкий, протяжный стон с воем и выпускает поток семени в мой рот, продолжая раздавать приказы, которые невозможно не исполнить, потому что мне самой этого тоже ужасно сильно хочется.

— Глотай. До последней капли… Выпей… Все высоси…

Выполняю, о чем он просит, чего хочется мне самой.

Во рту его и мой вкус, в теле — звонкая радость и приятное опустошение. Мыслей нет, только эйфория от единения…

Подняться нет сил, просто перекатываюсь на спину, Дан отстегивает себя, сползает пониже, обнимает, целует в шею.

— Это самое долгое воздержание, что у меня было.

— То есть, ты меня серьезно ждал?

— Как никого другого. Как ничто. Я… — глаза Дэна застывают. — Я бы не знаю, что с собой сделал, если бы ты не очнулась.

— Ты бы любил нашего сына за двоих, прекращай думать о плохом. Я здесь, рядом с тобой. С нами наш сынишка…

Переведя дыхание, прижимаюсь к Дану, целую его лицо, шею, глажу ладонями по груди и торсу.

— Люблю тебя, очень-очень, Дан.

— Минуту, — отвлекается.

Тянется куда-то вбок, к тумбе. Выдвигает первый ящик и достает две коробки. Одну откладывает в сторону, вторую протягивает мне на ладони.

— Я кое-что сделал. В своей новой официальной жизни, так сказать, — ухмыляется.

— Что?

— Изменил фамилию. Убрал отчество. Теперь я официально Данис Осло. Мне кажется, звучит намного благозвучнее, чем предыдщая фамилия. Знаю, для девушек это важно. Поэтому теперь я со спокойной душой могу предложить тебе выйти за меня, зная, что не подосру своей не самой благозвучной фамилией.

С самым серьезном выражением на лице, открывает коробку, протягивает кольцо.

— Ты выйдешь за меня?

Обалдеть… Он и в этом вопросе сначала подумал обо мне, о моем удобстве, мыслях, сомнениях и только потом… о себе. Боже, как это… трогательно!

Надо соглашаться. Прямо сейчас! С деталями разберемся позднее, не то потом придется снова с него клещами вытаскивать.

— Да, конечно. Я… Согласна!

Он молча надевает кольцо на палец, обнимает, и я слышу, как на самом деле волнуется его большое и горячее сердце. Аааа… Виду же не подал, уверенный мой.

— Люблю-люблю, — шепчу ему, целуя. Он отвечает так же, в тон мне, срывающимся голосом:

— Люблю-люблю. И вот это… Пожалуйста, тоже…

Во второй коробке — навороченные часы. Покруче всяких безумно обручальных колец. Отслеживают все на свете, чуть ли не положение Земли в нашей галактике, показывают бесконечно много. Точность запредельная, стоимость… лучше не повторять вслух, чтобы не упасть в обморок.

Во рту пересыхает.

— Не снимай их, пожалуйста. Я всегда хочу знать, как ты себя чувствуешь и где ты находишься.