Наоборот, — заявляет спокойно и снимает трусы. — Я же говорил, дико голоден. Чтобы случайно тебе не навредить… и не войти в раж…

Я наблюдаю за его действиями, едва не слепну, увидев, как его член гордо стоит штыком, как по нему стекают капли смазки. Щелкает металл. Дан приковывает себя за одну руку к металлическому изголовью кровати и протягивает второй браслет.

Не замечаю, как подлетаю к нему.

— Ты доверяешь мне настолько? — взвешиваю холодный металл.

Не бутафория. Разумеется. У моего все-все настоящее. Он такой, какой есть, и меня это взрывает по всем направлениям — душа, сердце, женская сущность… навзрыд от счастья быть с ним — таким.

— Я себе не доверяю настолько же, насколько готов довериться сейчас твоим ручкам и всему остальному, разумеется.

— То есть ты хочешь сейчас только мои руки и все? Как скажете, Данис. Как скажете…

— Нет, — отрезает. — Я больше хочу. Эй, Моника!

— Слишком поздно… — заползаю сверху, присев на его бедра.

Тяну платье вверх, прижимаюсь.

Он дрожит, почувствовав, что на мне нет трусов.

— Когда? — хрипло интересуется. — Когда снять успела? На тебе были трусы. Я видел. Чувствовал.

— Ловкость рук и никакого мошенничества. Нравится?

Прижавшись лбом к его лбу, медленно трусь половыми губами о твердый, раскаленный член.

Свободной рукой Дан впивается в мой зад.

— Лучше бы ты мне подрочила. Сбавила пар. Я же голодный. Трахаться хочу жестко… Ууууу… — мучительно тянет, когда я привстаю и толкаюсь сама на его головку, насаживаюсь.

Я такая мокрая, что долгих прелюдий не нужно. Я бы и не смогла сейчас… в прелюдию. В ласку. В нежность… Я поток, слишком горячий и жадный, слишком быстрый, чтобы доказывать что-то нежностью в этом моменте. Потом — да, да… Я его зацелую, занежу, а сейчас…

— Трахни меня уже, Белка, — требует Дан, сжав ягодицы. — Трахай.

— Ты без резинки.

— Да. И что ты мне сделаешь? — ухмыляется широко и тянется к моим губам. — Целуй. Я скажу, когда вот-вот будет финиш. Спрыгнешь с члена и возьмешь его в рот. Поняла?

— Не командуй мне здесь… — лепечу едва слышно, со стонами.

Прошу не командовать, но меня зажигают его приказы, следовать его воле, проигрывая, выигрываем в итоге оба — полноценный кайф.

Вбираю в себя горячий поршень по миллиметру, ахая от того, как он меня раскрывает, как проникает внутрь, делая меня еще более живой и горячей, полной чувств… От счастья текут слезы.

— Эй… Если тебе плохо, прекрати! — мгновенно беспокоится Дан.

— Мне хорошоооо… Боже, да… Я от счастья… Боже, как хорошо.

— Зови меня, а не боже какое-то! — ревниво отвечает Дан.

— Дааааан! — стону в голос. Ерзаю нетерпеливо, насаживаюсь резче. — Хочу тебя… на всю длину. Полностью взять, — признаюсь, рассыпаясь в горячих откровениях.