Начали общаться, да так хорошо у них пошло, что через полгода он забирал Катю из роддома. Женился на женщине с двумя детьми, взял на себя ответственность. Но при этом всегда, в любом разговоре, при каждом удобном и неудобном случае, знакомым и совершенно чужим людям непременно рассказывал о своем похвальном поступке. Какой молодец, как с ним всем повезло!

Если в первые раз пять такая информация вызывает восхищение, на тридцатый — начинает напрягать. На данный момент никто из его окружения даже не реагирует на хвастовство подвигом двадцатипятилетней давности. Все молчат, опустив глаза.

Только за этот вечер дядя Глеб трижды благодарил тостом тетю Наташу, начиная с того, что все его отговаривали от столь сомнительного мероприятия, но он решился и не пожалел. Трижды!

Несколько дней назад мои папа с мамой раскусили, что мы с Лешей подозрительно много общаемся, и провели целый вечер разъяснительных бесед под лозунгом: «Ты с ума сошла! Хочешь, чтобы тебя так же били и тыркали? Он к тому же еще и солдат! Зачем тебе это надо?» И я задумалась. Сашок снова писал, приятельницы из Москвы прислали кучу фотографий, записали видео, как сильно по мне соскучились.

На празднике же никто Леху не боялся, наоборот. Ему строили глазки, много обсуждали Нику, которой скоро повезет выйти замуж за надежного мужика с перспективами. Его так откровенно кадрили, что я едва не сошла с ума от ревности. Они там все вокруг него вились, а трахать после работы он хочет меня. Когда он отшил очередных девиц и пошел спать, я поняла, что репутация Ленёва не помешает мне получить парня, который меня так сильно волнует."

"Глава 19

Вопреки наставлениям родителей я охотно разрешаю продолжать себя целовать.

Мой снайпер входит во вкус. Возможно, он делает это исключительно ради меня, ведь человек, который предпочитает слово «трахаться» всем прочим синонимам, вряд ли готов много времени тратить на подобные ласки. Но он это делает, и у него хорошо получается.

Я охотно приоткрываю рот и впускаю его язык, от движений которого мой вестибулярный аппарат сбоит, сигнализируя, будто пол трясется, а дурацкий фейерверк, бахающий во дворе, будто становится тише. Марченко легонько поглаживает мои бедра, с каждым движением рта усиливая нажим.

Это мой второй настоящий, не на камеру, поцелуй. И он еще лучше первого. Я угадала: ему действительно требовалась разрядка. Теперь он мягче, сейчас с ним можно.

— А с ней ты целовался? Сегодня? — шепчу во время коротких вздохов.

— С кем? — он внимателен и крайне заинтересован в продолжении. Обхватывает мое лицо ладонями, снова и снова касается губ своими, иногда с участием языка. Я подворачиваю пальцы ног от эмоций, ощущения невероятные.

Не хочу произносить ее имя.

— Хоть с кем-нибудь, — делаю обходной маневр.