Утром я пообещала себе, что волью в себя лишь один бокал вина, поэтому растягиваю эти несчастные двести миллилитров уже больше часа. На мне шикарное платье, дорогие, подаренные Сашей украшения, мы много фотографируемся и танцуем — все как обычно, девичник.

— Так, кто еще к тебе не успел подкатить за эти дни? — Анжела ведет список, совсем с ума сошла. — Вся наша команда успела отметиться? Или кто-то только собирается?

— О Боже, даже не начинай этот разговор! — отмахиваюсь. — Саша дал добро, и мальчики соревнования устроили. Даже Игореша! Все ведь знают, что он гей! И то приглашал на свидание.

— Они просто поспорили, Марго, — как бы опускает меня с небес на землю Софа, чтобы не зазнавалась. — И ставки растут с каждым днем. Все хотят денежки, — хлопает себя по сумочке.

— Думаешь, я не в курсе? — передразниваю ее заискивающие интонации. — Сумма уже, кстати, приличная, что и понятно: я единственная, кого не поимели все, кому не лень, — смотрю на нее выразительно, Софа фыркает и отворачивается, подбирая ответ пооригинальнее.

— Просто кто-то предпочитает настоящие члены искусственным, — приходит ей поддержка от Анжелы.

— Р — разборчивость. Кому-то она присуща, но не всем, и это нормально, — отвечаю со скучающим видом. Примерно так происходит все наше общение — бесконечные упражнения в колкости и остротах. Попадая в эту среду, сама не замечаешь, как перенимаешь манеру поведения. А ведь я к ней привыкла и раньше считала нормой. Сейчас режет слух, если честно. — А где, кстати, Дарина?

— Окучивает очередного мужика. У нее день рождения, ей можно! — смеются девочки.

— Ей всегда можно, да, — улыбаюсь, поглядывая на часы. Мы отсняли торжественную часть, еще немного, и можно домой.

Ужасно хочу лечь в кровать, обнять подушку и в одиночестве прорепетировать свою речь Алексею, пусть даже он ее никогда не услышит.

— Да вон же она! — Софа округляет глаза и показывает пальцем в сторону барной стойки. Я делаю крохотный глоток, прослеживая за ее жестом, и действительно нахожу подругу в компании мужчины. А потом давлюсь и кашляю, потому что полувзгляда хватает, чтобы узнать этого человека.

Как такое может быть? Что он здесь делает?!

— Рита, а это не…? — скептически произносит Анжела, прищуриваясь, и подаваясь вперед, а я киваю, как собачонка.

Алексей Марченко собственной персоной, это не может быть галлюцинацией, я не настолько пьяная. Мой рот открывается, а безумный восторг переносит прямиком в жерло вулкана. Кожа вспыхивает, кровь ударяет в лицо, а в подмышках и между лопаток потеет, несмотря на дезодорант. А сердце… мое бедное сердце колотится так быстро, что становится больно. Я старалась его забыть все эти дни, сначала по глупости, а потом понимая, что не примет обратно. И тем не менее он здесь.