Яна пишет: «Парни нашли в сети, представляешь! Об их подвиге огромная статья вышла, правда, с опозданием, но раньше нельзя было — засекречено. Как они людей спасали. Без имен, конечно, но мы с Ромой сразу его узнали. Леха недоступен, поэтому отправляю тебе. Любуйся и гордись!»

Набравшись смелости, я увеличиваю кадры. Один за другим. Четверо мужчин в российской форме, полной современнейшей экипировке, стоящей баснословные деньги. В масках и шлемах, с оружием. В пустыне. Стоят в эффектных позах, видно, что позируют для военных журналистов и фотографов.

«Рита, он второй слева», — уточняет на всякий случай Яна.

А я не могу ей ничего ответить, потому что мои руки трясутся, перед глазами пелена из слез. Я только-только успокоилась, первый день проснулась на сухой подушке. И вот опять.

Конечно, я его узнала сразу же. Даже по одним глазам и упакованной фигуре. Как можно перепутать?

«Я надеюсь, ты молчишь, потому что с восторгом рассматриваешь! — пишет мне через пять минут. — Рома сказал, что Леха герой. У него награды, ты знаешь? Сам никогда не признается, мой Рома такой же, до всего нужно самой докапываться.

Ты поняла, что он сам еще не видел эти фото? Рома звонил ему, но, видимо, еще на задании. Правильно?»

Потом она присылает еще фотографию, он там один с винтовкой. Суровый, брови сведены, целится. Моих знаний хватает, чтобы понять — не СВД, но какая именно — не представляю. Вокруг все еще пустыня. Серьезный, собранный. И смотрится настолько круто, что дыхание сбивается. Специалист высокого уровня.

Мой самый родной, любимый человек. Господи, что я наделала…

Я смотрю на него и не могу поверить, что смогла увлечь такого умного, смелого и сильного мужчину.

Пустышка. Мыльный пузырь, могу только сиськи демонстрировать и пельмени лепить, и то не факт, что получится аккуратно.

И снова проваливаюсь в воспоминания. Каким же он был со мной… Эти бесконечные ласки, колоссальное терпение, когда мы никак не могли заняться любовью.

«Спасибо, Яна», — отвечаю ей. Ничего не могу больше написать. Имею ли я вообще право смотреть на эти кадры, обсуждать их?

«Можешь считать, что я не обиделась на твою холодность».

«Может, разве что капельку».

Меня снова накрывает. Надо идти работать, Саша заходит в дверь без стука:

— О нет, Марго, ты снова в слезах и соплях! — он чертыхается сквозь зубы.

 — Это затянулось, так не пойдет! Вечно заплаканные глаза, припухшее лицо! — в подтверждение его слов я взяла салфетку и высморкалась. — Капец! Да-а-а, и нос тоже красный. Светлана Георгиевна, вижу, не вывозит, пора тебе к терапевту, зайчона, пусть выпишет какие-нибудь антидепрессанты. Убили твоего солдата, что ли?

— Нет! — я даже вскрикиваю. — Ты с ума сошел?! Не смей никогда говорить такое!

— Ладно, успокойся только.