Ты очень нужна Елене. Она сама тебе всё расскажет. Княжна уже два дня из комнаты не выходит. Ничего не ест. На тебя одна надежда осталась…

В глазах княгини заблестели слёзы.

Ничего себе, эта железная леди никогда не плачет и не теряет лица! Что же у них произошло?! Нужно немедленно это выяснить.

Мария, сбросив шубу и шапку, легко взбежала по лестнице. Толкнув нужную дверь, она увидела подругу со спины: ссутулившаяся вдруг фигура, плечи опущены.

– Елена, – позвала она её.

Княжна Орлова обернулась. Лицо бледное, а глаза от печали ещё больше и чернее… Она вмиг просияла:

– Маша! Машенька моя, – девушка протянула к ней руки, и подруга кинулась в объятия, с силой прижавшись к худой щеке. – Как здорово, что ты приехала!

Волконская вгляделась в лицо поближе – Орлова не спала толком и много плакала. Глаза опухшие и красные.

– И я рада тебя видеть. Давай присядем? – Маша потянула за руку девушку к софе.

Как только обе уселись, рыжеволосая гостья устремила взгляд на подругу:

– Что произошло? Почему твоя мать сама не своя, а ты из комнаты не выходишь?

Елена опустила глаза на свои сцепленные в замок руки. Наверное, стоит поделиться. Маше она доверяла. Может, после разговора с ней станет хоть капельку легче? Она подняла глаза на гостью:

– Нас выгоняют из дома.

– Что? – та вскинула брови. – Как это выгоняют? Кто?

– Отец проиграл наш дом. В казино.

Мария зажала рот рукой, тихо охнув.

– Дом больше не наш. И завтра мы должны уйти.

– Боже… А я и думаю – что за чемоданы там у вас внизу? Княгиня уже начала собирать вещи?

– Да. Я пока свои никак не решусь упаковать. Успею ещё, впереди целая ночь. Уснуть я всё равно не смогу.

– Куда же вы пойдёте?

Елена пожала плечами:

– Пока хватит денег последних – будем снимать комнату в трактире. Позорище… А там – как Бог даст.

– Ну, подожди. Должен же быть какой-то выход, – княжна Волконская, как всегда, не теряла надежды до последнего. За это Елена и любила её. – Не бывает безвыходных ситуаций.

– Выход есть один.

– Какой?

– Новый хозяин дома предложил моей матери сделку. Он готов оставить дом родителям, если я соглашусь разделить с ним постель, – в глазах Елены заблестели слёзы унижения.

Маша, не находя подходящих слов в сложившейся ситуации, молча смотрела на подругу, открыв рот.

– То есть как… просто так, что ли? – Волконская спросила после немой паузы.

– Он готов жениться. Но от этого не легче. Замуж за него я не хочу, – княжна утирала рукой набежавшие слезинки."

"– Ну а кто он, этот наглец? Такие непристойности предлагает, – Мария была полна праведного гнева.

– Виктор Гинцбург.

Казалось, что в этот вечер Машу уже ничто не удивит, но прозвучавшее имя изумило её еще больше.