С каждым днем отношения Лилы с будущими родственницами делались все более напряженными. Но удар последовал с совершенно неожиданной стороны. Одно за другим произошли два события, оказавшие на Лилу ужасное воздействие.

Холодным февральским утром она попросила меня сходить вместе с ней к учительнице Оливьеро. Она никогда не проявляла к ней никакого интереса, не говоря уже о любви или благодарности, но тут вдруг решила, что должна лично вручить ей приглашение на свадьбу. Со своей стороны, я никогда не передавала Лиле неприятных характеристик, которыми награждала ее синьора Оливьеро, и не собиралась делать этого сейчас, тем более что в последнее время учительница утратила былую воинственность. Я надеялась, что она примет приглашение Лилы вполне благожелательно.

Лила оделась поскромнее, и мы пошли. Дом учительницы располагался в двух шагах от церкви. Когда мы поднимались, я заметила, что Лила нервничает. Мне-то и дорога, и лестница перед домом были хорошо знакомы, не то что ей. Она молча шагала по ступенькам. Я повернула ручку; послышалось шарканье ног.

– Кто там?

– Греко.

Она открыла. На плечах у нее была фиолетовая накидка, половина лица замотана шарфом. Лила улыбнулась:

– Синьора Оливьеро, вы меня помните?

Оливьеро посмотрела на нее тем же взглядом, каким смотрела на уроках, когда Лила мешала всему классу, потом повернулась ко мне и с трудом, будто у нее что-то застряло в горле, проговорила:

– Кто это? Я ее не знаю.

Лила растерялась и перешла на итальянский:

– Это я, Черулло. Я принесла вам приглашение. Я выхожу замуж и буду очень рада, если вы придете ко мне на свадьбу.

Учительница снова повернулась ко мне и сказала:

– Черулло я помню. А вот эту особу не имею чести знать.

И захлопнула дверь у нас перед носом.

Несколько мгновений мы простояли на лестничной площадке, потом я протянула к ней руку, но она отвела ее, подсунула приглашение под дверь и пошла по лестнице вниз. На обратном пути она жаловалась мне на бюрократические сложности, особенно связанные с получением разрешения на венчание в церкви, и несколько раз подчеркнула, что ей очень помог мой отец.

Но еще более неприятный – и совершенно неожиданный – эпизод произошел из-за Стефано и истории с обувью. Между ними давно было решено, что шафером на свадьбе будет родственник Марии, после войны поселившийся во Флоренции и открывший там небольшой магазинчик антиквариата, в основном изделий из металла. Этот родственник женился на флорентийке и вскоре перенял у нее тамошний акцент. В семье он пользовался уважением – не зря его пригласили в крестные отцы к Стефано. И тут вдруг жених заявил, что передумал и шафером у него на свадьбе будет совсем другой человек.

По мнению Лилы, Стефано просто перенервничал перед свадьбой.