— А как иначе? Ты моя невеста, ты моя будущая жена, никто не смеет повышать на тебя голос.

Невеста и жена. Это прозвучало так, что мне захотелось разреветься.

— Это ведь не по-настоящему, — откликнулась я, надеясь, что голос, предатель этакий, не дрожит. — Мы просто устраиваем спектакль.

Анарен поднялся. Подошел ко мне, взял за руку. Невольно вспомнилось, как мать говорила: нормальная гномка должна быть такой, что хоть поставь ее, хоть на бок положи, все одинаково полтора дрогга размер.

— Каким бы ни был наш спектакль, — твердо произнес он, — я никому не позволю тебя обижать.

Ни моим родителям, ни Царю Небесному. Ясно?

Я кивнула. Что уж тут неясного, все ясно: я в него влюблюсь по уши, и это кончится бедой.

На мое счастье из-под кровати выкатился домовой — дожевывал крысу, из его пасти выглядывал хвост. Домовой проглотил ее, чихнул, утерся и заявил:

— Там ваша соседка бежит. Вся взволнована, просто сил нет, как.

Госпожа Браунберг. Слава богу.

Мы спустились в гостиную — соседка как раз вошла в дом и, приложив руку к высокой груди, с искренней трагичностью проговорила:

— Анарен, дорогой мой, словами не передать, как я взволнована! Поверить не могу, что у вас такая семейная драма! Это ведь родители, как они могут так к вам относиться, я не понимаю.

Когда Марк или Джек, или Эдди решат жениться, я и слова поперек не скажу, и уж точно не буду подсовывать им выгодную тяжелую невесту!

Анарен улыбнулся. Кажется, его забавляло все это: и очередная ссора с родителями, и трескотня доброй соседки."

"— Но сразу видно, что вот она, истинная любовь! — продолжала госпожа Браунберг. — Как у вас сверкнули глаза, когда вы дали отпор и заступились за милую Хельгу! Уж поверьте, я в этом разбираюсь.

Но, дорогой мой, если свадьба завтра, то как все успеть? Платья, ваш костюм, букет с нарциссами, приглашения гостям, украшения гостиной! Еда! Я уже отправила этого бездельника Гвидо на рынок за мясом и зеленью, Барт побежал в кондитерскую заказывать торт, вина у нас свои, очень хорошие… Ох, я не знаю, как все успеть, мой милый, но это был поистине рыцарский поступок. Любовь не терпит отлагательств, да!

Она говорила быстро и энергично, но это почему-то не раздражало. Когда я смотрела на госпожу Браунберг, то мне хотелось улыбаться.

— Как говорится, за деньги и черт спляшет, а денег достаточно, — ответил Анарен и протянул госпоже Браунберг свой кошелек. Она сразу же его взяла, не тратя время на нарочитые отказы, взвесила на ладони и кивнула со знанием дела.

— А гости? Вы так и не сказали, сколько их будет.

— Вы и мы, — с улыбкой ответил Анарен. — У меня нет тех товарищей, которых я хотел бы позвать на свадьбу, родня Хельги этот брак тоже не поймет.

Госпожа Браунберг нахмурилась.