— Дочь эльфийской семьи и замужем за человеком?! — возмутился отец. — Нет, это невозможно. Валендары никогда не полезут в такую грязь!

Из-за жимолости в соседнем саду донеслось восклицание — невнятное и гневное. Никто не любит, когда его называют грязью, и однажды у эльфов не хватит власти и денег, чтобы возвышаться над людьми, гномами и орками как раньше. Однажды все мы будем равны по-настоящему — конечно, одна мысль об этом вызовет у отца разлитие желчи.

— Я тоже не полезу, — отрезал я. — Как ты вообще можешь предлагать мне жениться на потаскушке, которая носит чужое дитя? Разве у тебя мало денег и влияния, что предложение Хелевина Валендара настолько помрачило твой разум?

По-хорошему надо было бы не разговаривать, а встать и сразу же вывести родителей за ворота.

Я их, в конце концов, не звал — и они сами отреклись от меня. Неожиданно я понял, что Хельга держит меня за руку, и от ее прикосновения сделалось спокойно и легко.

Мы были вместе. Мы были на одной стороне. Иногда это бесконечно важно.

— Ты не понимаешь, — устало произнес отец. — Девушка с внебрачным ребенком это тот позор, который способен подточить их влияние.

Люди будут просто сплетничать, как те, что сейчас нас подслушивают. Но эльфы — эльфы никогда такого не простят. Кто из эльфов станет вести дела с Хелевином Валендаром, если тот не может установить порядок в собственной семье?

«Венцом все покрывается», есть у людей такая чудесная пословица. Все будут знать правду, но с точки зрения закона и морали все будет чисто, не подкопаться. Эльфийка вышла замуж за эльфа, как и полагается — то, что она носит ребенка от неизвестного отца, а он безумный артефактор с точки зрения эльфийской морали уже не имеет значения.

Никакого.

Я вдруг подумал, что страшно устал. Вчера вечером меня хотели взорвать — родители, разумеется, знали об этом, но даже не спросили, как я. Утро ушло на работу с королевским артефактом. Сейчас мне только семейных скандалов недоставало."

"— Они же хотят пить чай, — улыбнулся я. — И им нужны пятьдесят сортов перца на кухню, или сколько их там. Отец, ну это недостойно меня.

— А жениться на этой каракатице, значит, достойно! Брать в жены грязь подземную — это, по-твоему, честь? — прорычал отец так, что из ветвей вспорхнула птичка.

Хельга не изменилась в лице, она смотрела с поистине королевским достоинством, только кончик носа дрогнул, и я подумал, что моя помощница сейчас не выдержит и разрыдается.

Мы с ней сказали хором:

— Не смейте обзывать меня, вы!

— Не смей кричать на мою невесту в моем доме!

Из-за соседской жимолости появилось лицо господина Браунберга — он вынул трубку изо рта и произнес:

— Анарен, дружище, если вам нужна помощь, то я сейчас приду со слугами.