Эй, Барт, Гвидо! Сюда, бездельники!

Мои родители не ожидали, что гномка, эльф и люди выступят единым фронтом. Мать снова разрыдалась, на этот раз уже не просто громко, а на грани истерики — когда-то я готов был на все, чтобы эти слезы остановились и только потом понял, что все это лишь игра. Слезы моментально высыхали, как только я делал то, чего от меня добивались, а дело было сделано так, как хотелось родителям.

Нет. Довольно.

— Я не буду ждать две недели, — сказал я, поднимаясь со скамьи. — Незачем. Свадьба завтра. Передайте Хелевину Валендару: пусть ищет другого идиота для своей дочери.

Отец сжал и разжал кулаки. Мать захлебывалась в рыданиях, но ее взгляд был по-прежнему острым — она проверяла, как я реагирую на слезы. Ответ был немного предсказуем: никак. Хельга свирепо сопела, словно хотела кинуться в бой. Среди яблонь моего сада мелькнул господин Браунберг со старшим сыном и слугами — спешил на подмогу.

— О, Господь милосердный! — это уже госпожа Браунберг ахнула из-за жимолости. — Анарен, милый мой, мы же не успеем подготовиться!

— Успеем, — отрезал я и, сжав руку Хельги, развернулся и зашагал к дому.

Моя невеста торопилась за мной — теперь, когда никто не видел ее лица, она наконец-то заплакала.

* * *Хельга

Я умылась и, глядя в маленькое зеркало над раковиной, подумала: а чего еще тут можно ожидать? Я гномка, и эльф сказал именно то, что думал о гномах, не утруждая себя вежливостью. Ничего нового, ничего удивительного.

Вернувшись в комнату, я увидела Анарена — он сидел в кресле у окна и с искренним любопытством вслушивался в перебранку в саду.

— Уберите от меня руки, вы! Ничтожества! Людишки! — это была его матушка, которая смотрела на меня так, словно я была не просто грязной лужей на ее пути, а помехой.

— Господа хорошие, вы бы шли к выходу, — а это уже господин Браунберг. — Хозяин дома сказал, что видеть вас не хочет. Повидались — вот и ладненько, пора своими делами заниматься!

— Пшел вон, человечишка! — я невольно поежилась, настолько грозным был тон эльфа. Послышался звон — кому-то дали оплеуху, и незнакомый, но очень решительный голос произнес:

— А вот за это и в полицию можно! Сейчас самому промеж ушей прилетит! Добавки не попросишь!

Кажется, выхватил кто-то из слуг.

Я посмотрела в окно — из-за деревьев ничего не было видно.

— Не обижайся, пожалуйста, — вздохнул Анарен, глядя на меня с искренним сочувствием и теплом. — Не бери к сердцу все, что он сказал. Мне, бывало, еще сильнее доставалось. Это, конечно, слабое утешение, но все же.

— Да уж, он может вышить гладью, по нему заметно, — сказала я. Из сада донеслась возня: кажется, эльфов волокли к выходу. Так им и надо! — Спасибо, что заступился за меня.

Анарен вопросительно поднял светлую бровь.