Едкий запах этих цветов проникает в ноздри, и я оглушительно чихаю несколько раз подряд, не успев отвернуться или прикрыться.

— Извините, но вы перепутали. Хозяйка этого дома не я. Букет надо вручить моей матери.

Я прячу руки назад, чтобы шреку не пришло в голову впихнуть мне веник в руки насильно. Услышав мой отказ, он недовольно поджимает губешки и надвигается на меня, заставляя отступить вглубь квартиры. Наверно, надеется задавить своим несокрушимым авторитетом. То есть пузом.

— Виктор Леонидович, добрый вечер, — из гостиной появляется моя мать, которая так довольно улыбается, что хочется зажмуриться, чтобы не ослепнуть. Она проносится мимо с распростертыми объятиями, задев меня плечом, и прижимает к себе Виктора Леонидовича, расцеловывая его в щеки и перенимая букет вонючих лилий. — Очень рада вас видеть! Проходите, спасибо, что заглянули. А я вышла, думаю, чего Тея так долго, а она гостя на пороге заставляет томиться.

— Ничего, я думаю, девочка просто растерялась, — снова лыбится дорогой гость, и тошнотный позыв, который мне чудом удалось в себе подавить, накатывает с новой силой.

С тоской смотрю в сторону туалета, но мать не дает опомниться и толкает в спину в сторону гостиной.

— Ну, чего застыла, Тея? Иди, скорее. Виктор Леонидович, наверно голоден, сразу к нам из офиса приехал.

— Голоден, Зоя Александровна, очень голоден, — Виктор Леонидович понижает голос, и кидает на меня многозначительный взгляд.

И когда он проходит мимо, я смотрю в его профиль, то вспоминаю этого шрека. Потому что я видела его подобное фото в одном известном бизнес-журнале.

Передо мной Тарасов Виктор Леонидович — влиятельный бизнесмен, меценат и спонсор многих детских мероприятий нашего города. А еще Виктор Леонидович чуть больше десяти лет назад был замешан в громком деле по изнасилованию несовершеннолетней. Сначала проходил как подозреваемый, но его довольно быстро переквалифицировали в свидетели. А потом и вовсе дело замяли и забыли. Все упоминания в прессе исчезли.

И вот теперь этот дорогой гость в этой квартире. Приглашен специально и, на сто процентов уверена, имеет на меня виды. Не к Ульяне же он пришел свататься!

Я отмираю и все же вхожу в гостиную, где застаю тот момент, когда отчим с широченной довольной улыбкой на лице пожимает Тарасову руку и предлагает ему сесть.

На единственное свободное место за столом.

Рядом со мной.

Я молча наблюдаю, как отчим достает из бара лучший коллекционный коньяк пятнадцатилетней выдержки, откупоривает бутылку, тянет носом аромат и разливает по бокалам.

— Тея, тебе налить?

— Нет, я же говорила, что за рулем.

— Брось, Тея, — все тем же низким наигранным голосом, переходя на «ты», — нам обязательно надо выпить за знакомство. А потом я отвезу тебя сам.