– Ну что непонятного? – интересуюсь я раздраженно. – Мне нельзя появляться в стае. Я не хочу, – не говорю – рычу.

– Ты все же с ней виделся? – спрашивает Альфа.

Врать смысла нет, и я честно признаюсь:

– Да. Виделся.

Запрещающий сигнал светофора и пауза на перекрестке дарят мне возможность прийти в себя.

– Мит, я же запретил! – рявкает Альфа. Он не дожидается моих оправданий и спрашивает: – Ты не сделал никакую непоправимую глупость?

– Нет, – рычу я в ответ. – Ничего такого, чтобы требовало твоего вмешательства.

Альфа молчит.

– Хорошо, – произносит он спустя мгновение.

 – Вернешься, как поймешь, что готов. Я предупрежу твою пару, – последние слова он говорит с уничижающей интонацией.

Недоволен, осуждает.

– Дядька, – огрызаюсь я, – ты за время со своей парой хоть раз взглянул на другую женщину, захотел ее?

– Нет. В природе волка – верность.

– Именно. Верность. Зверь не позволит изменить своей паре. А мой не только позволяет, он хочет этого сам. Понимаешь?! – я окончательно взрываюсь. – Я уехал от нее минут десять назад, а зверь уже тянет меня за жилы, как кукловод марионетку за нити. Он хочет к Агате! – я перешел на остервенелый крик.

– Я не понимаю тебя, но помогу разобраться, – обещает Альфа. – Не приближайся к девчонке, пока мы не поняли, в чем дело. Митир, ты меня понял? Это в целях ее безопасности, – он приводит весомый аргумент.

– Ладно, – я соглашаюсь совершенно без охоты.

Значит, мысль остаться в городе нужно отмести. Чем меньше расстояние до дома мышки, тем больше вероятность, что я не сдержу слова.

Я заправляю авто, покупаю большую бутылку сладкой шипучки и выезжаю за пределы города.

Можно выбрать одну из заброшенных сторожек, где раньше дежурил кто-то из стаи, охраняя территорию, и отсидеться там пару дней.

Так и сделаю.

Пока не пропала связь, я съезжаю на обочину и набираю Ковалю. Тот отвечает сразу.

– Жалуйся, – говорит он насмешливо. – Твой дядька уже волосы на себе рвет. Даже на причинных местах. Хорошо, что не моих, – фыркает оборотень.

– Я не для этого позвонил. Проверь девчонку по женской линии, – прошу я.

С огромной вероятностью моя догадка окажется верной. Неинициированная ведьма. Довольно сильная. Но ведьма вне ковена и без знаний. Ожоги в форме небольших женских ладоней на предплечьях отчима мышки тому доказательство.

Агата сама не поняла, что она сделала, так бы давно задалась вопросом о своем даре.

Случайный дар. И, возможно, он не один, что, если Агата сама того не желая приворожила, одурманила зверя и… меня?..

– Я проверял ее до пятого колена, – недовольно ворчит Илья. – И рождались одни девочки, – восклицает он, понимая к чему я клоню. – Данилова ведьма? – спрашивает он, а мне хочется исправить друга. Попросить называть мышку по имени.