Митир

На совет мы преднамеренно прибываем первыми. Не стоит давать лишний раз возможность переговорить Альфам других стай. Платовы прибывают последними – что не удивительно. Лица отца и дочери выражают обеспокоенность. Хорошо играют, не подкопаться."

"Приветствия быстрые и сухие, их вообще можно было опустить. Ни я, ни Лео не жмем протянутую ладонь Платова, ограничиваемся короткими кивками. Лесана держится за спиной отца, и вид у нее кроткий и смиренный. Никогда не поверю, что волчица, способная искусно лгать несколько десятилетий, может чувствовать раскаяние.

На языке крутится много вопросов к Лесе, но их все я проглатываю. Не хочу давать повод для диалога и тянуть время.

– Начнем, – произносит Лео. – Месяц прошел. Мы вновь встретились, и Иван с Лесаной здесь. Не вижу смысла откладывать решение Совета. Все обвинения высказаны. Наша позиция в этом вопросе не изменилась: мы требуем изгнание Лесаны из стаи. Плюс вы, – теперь он обращается к Петрову и Барову, – не примите изгнанную.

Барову явно не нравится тот тон, с которым все было сказано.

– Мы договаривались, что доказательством обвинений послужит беременность ведьмы, – произносит он.

– Нет, – я вступаю в разговор. – Такой договоренности не было. Вы просили об этом, я сразу отказал. Беременной самке нечего делать на Совете.

– Будто вы нам не доверяете, – обиженно произносит Платов.

– Совершенно верно, – отвечает Лео. – У нас нет доверия в принципе к Совету, – произносит твердо. – Не думал, что доживу до того момента, когда я не смогу довериться решению Альф, – замечает он с издевкой.

– Ты нас в чем-то обвиняешь? – уточняет Баров.

– Да. Как минимум в волоките. А возможно будут и другие обвинения. Это будет зависеть от того, что вы озвучите. Доказательств больше, чем достаточно. На волчице нет метки, – он указывает на Лесану. – Союз был разорван Селеной, – говорит и ждет реакции. Я не хотел озвучивать этот аргумент. Он может сыграть и против нас – его невозможно доказать, а вот наплести в ответ, что исчезновение меток – это дело рук моей ведьмы – раз плюнуть.

Платов не удивлен, хоть и пытается изобразить шок:

– Это не смешно! – вскрикивает он. – Сама Селена заинтересовалась нами?..

– Да, – подтверждаю я. – Она сняла метки, в тот день, когда Лесана приходила просить Высшего демона о волчонке.

Баров и Петров не вмешиваются – слушают.

– Что скажешь, дочь? – Платов обращается к волчице. – Это правда?!

А на мои губы наползает ухмылка. Серьезно?! Он ждет, что Лесана не солжет?..

Волчица не поднимает головы и тихо произносит:

– Правда.

Вот честно, удивила! Я даже растерялся на мгновение.

Платов ошалело округляет глаза и идет на волчицу. Та отступает, выставив ладони – тихо и жалобно просит ее простить.