Одного взгляда на могучую фигуру рыжего донца в круглой бараньей шапке, на его тяжёлые копыта, крепкие зубы и решительный взгляд было достаточно, чтобы отбить у любого желание нарываться.

— То твои приятели? — хмыкнул Фрэнсис, пока я лез в кеб. — Ну ничего, хлопчик, даст бог, свидишься с каждым один на один в тёмном переулке. Тока иди сзади и кирпич не забудь. К Лисицыну едем, да?

— Само собой!

Домой мы добирались под распевное:

Скинемся по денежке,Пошлём за винцом!Выпьем мы по рюмочке,Позавтрекаем!Выпьем по второй,Разговор заведём,Выпьем мы по третьей,С горя песню запоём!Сегодня я простил ему всё.

То есть, честно говоря, как можно плотнее зажал ладонями уши, закрыл глаза и держал язык за зубами. Уже когда кеб, выпустив пар, заскрипел тормозами перед небольшим двухэтажным особняком престижного района у Тауэрского моста, я было сунул руку в карман, но рыжий донец, ухмыльнувшись, помотал гривой:

— Всё оплачено, хлопчик, не робей! И ты это, шумни, ежели что. Я своих соберу, мы подтянемся, впишемся, порешаем на месте.

Я автоматически поднял руку, хлопаясь с его передним правым копытом. По-моему, так ведут себя какие-то разбойники с большой дороги.

Представить себе, чтобы я хоть когда-нибудь попал в такую ситуацию, которую можно разрешить лишь вызовом этого обуревшего россиянина с такими же станичными жеребцами для урегулирования патовых проблем, казалось попросту невозможным.

В смысле они же приедут на чёрных кебах и просто разнесут всё к русской едрёне фене?! Что это конкретно значит, никто не знал, даже в библиотеке Британского музея не было никакой информации, но, судя по всему, вещь очень страшная и явно несовместимая с жизнью.

Дворецкий открыл дверь до того, как я постучал. Держу пари, он просто сидел в засаде у окна на втором этаже с подзорной трубой и ждал. Иначе ничем невозможно объяснить его странные предчувствия клиентов, полисменов, мистера Лиса, а теперь ещё и меня.

— Месье Ренар ждёт. Он в гостиной за кофе.

— Понял, поспешу, — кивнул я. — И вот ещё, Шарль, я хотел поблагодарить вас. Ну, за то, что заступились за меня утром и дали «второй шанс».

— Не припоминаю, — равнодушно отвернулся старик.

Мне не оставалось ничего иного, кроме как сдержанно поклониться, принять в ответ его едва заметный кивок и, оправив твидовый пиджак, пройти в гостиную.

— Мой мальчик?

— Сэр?

— Вижу, поход к любимой бабушке подействовал на тебя благотворно?

— О да! Позвольте сказать отдельное спасибо за то, что вызвали и оплатили мне кеб.

— Фрэнсис — широкая душа и всегда рад помочь ближнему. У донцов это в крови.

— Но его пение — это… бэ-э!"

"— Ты ещё никогда не ездил с кебменами-арабами, карачаевцами или калмыками, — наставительно поднял палец мой учитель.