Не знаю, что я ждала после моего признания? Что он поднимет меня на руки, откроет эту чертову кабинку и отнесет в такси, которое умчит нас в его холостяцкую берлогу, и, пока я принимаю душ, он усыплет лепестками роз кровать и зажжет свечи?

― У меня еще никогда не было девственницы! ― вместо всего этого пропыхтел он мне в ухо и, задрав платье, попытался стащить колготки.

Спасибо Полине, которая, услышав мои крики, едва не снесла с петель дверь. Она кричала матами и колотилась так сильно, что в итоге Андрею пришлось оставить меня и выйти.

Я плохо помню, как выбежала из туалета, как взяла в гардеробе пальто, как бежала прочь от клуба, чтобы спрятаться и вызвать такси куда-нибудь в другое место, подальше от клуба и зверя, который находился в нем.

Я понятия не имела, что теперь будет? Как завтра, точнее, уже сегодня я появлюсь в универе? Как буду смотреть ему в глаза на информатике, а она, как назло стояла первой парой. Вспомнит ли он вообще, что пытался сделать со мной?

Выйдя из такси, заметила, как к дому подъехала еще одна машина с шашками. Почему-то я решила, что эта машина приехала за Ликой, которая, скорее всего, все еще гостила у Руслана.

Но я ошиблась.

Из машины вышел Тимур. Он хмуро взглянул на меня, закрыл ворота и направился к дому, на ходу доставая из кармана ключи.

Он не обронил ни слова, когда поднялся на крыльцо, пока отпирал дверь.

Свет фонаря, висящего на крыльце, падал на его лицо, и я увидела следы от красной помады на его щеках, подбородке и шее.

Тимур открыл дверь, отошел в сторону, пропуская меня вперед, и его взгляд устремился сначала на засосы на моей шее, затем опустился к порванным колготкам.

И следующие несколько секунд показались мне целой вечностью.

Я хорошо понимала, кем выглядела в его глазах. Наверное, мне стоило что-то сказать в свое оправдание, но ком горле не давал выговорить ни слова."

"Тимур покачал головой и усмехнулся, снимая куртку, затем взглянул на меня и его взгляд буквально пригвоздил меня к банкетке, на которую я присела, чтобы снять ботильоны.

― Хорошо погуляла? ― спросил он, сжимая губы и прожигая взглядом сетчатку моих глаз.

― Я смотрю, вы оба неплохо погуляли? ― вдруг раздался голос и в прихожую вошел папа.

Вид у него был очень грозный: сдвинутые брови, скрещенные на груди руки, и сердитый взгляд, не суливший ничего хорошего.

В прихожей было достаточно светло, и папа, конечно же, заметил и мои засосы, и следы помады на лице Тимура.

Я отвернулась, стыдливо пряча лицо.

― Не ожидал от тебя такого, дочь… ― ледяным тоном сказал папа. ― От тебя тоже! ― бросил он Тимуру. ― У вас что, совсем крышу снесло? ― крикнул он на весь дом. ― Что дальше, дети? Нам с Катей вскоре ждать внуков?

И тут до меня дошло, что так сильно вывело его из себя.