Рывком сбила его с полета и припечатала к скале. Мы соскользнули вниз, цепляясь за острые осколки, которые ранили и заставляли меня вскрикивать от боли, пока Шархат не ударил огнем в скалу, выжигая часть камней. И мы оказались на крошечной, в три моих шага, оплавленной площадке.

Запыхавшиеся, тяжело дышащие, пропахшие огнем и дымом, с расцарапанными осколками лицами. И пусть регенерация действовала мгновенно, но каменную пыль и разводы она не убирала.

Мы выжили. Неужели мы выжили?

Я все еще прижималась к Шархату, закрывая нас крыльями от сыпавшихся камней.

– Касс, – хрипло позвал Шархат, и я заглянула в эти бездонные глаза. – Я люблю тебя.

Что?

Я еще не осознала, что услышала, когда он добавил:

– Давай поженимся.

Вытаращила на Шархата глаза. Неужели он всерьез говорит мне это, стоя на крошечном уступе, который в любой момент может обвалиться?

«А давай сначала отсюда выберемся», – очень сильно хочу ответить я, но слова застывают во мне, когда пламя в его глазах разгорается еще ярче.

– Я не знаю, как без тебя теперь жить. Я не могу и не хочу без тебя. Дышу тобой, – сказал он, в подтверждение щекоча дыханием лицо. – Ты, конечно, не знаешь, но у ариатов с третьим уровнем способностей все очень сложно в отношениях. Совсем сложно, Касс. Нас считают монстрами, и найти того, кто не будет бояться и примет таким, какой есть, почти нереально. А когда находишь… Касс, отпустить уже невозможно. Уйдешь – и я шагну за грань, потому что психологически не выдержу…

– Я не уйду, – выдохнула в ответ, ошарашенная его признанием.

Сверху на нас снова посыпались камни, а уступ под ногами стал совсем неустойчивым. Шархат приложил руку к скале, в очередной раз выжигая пространство.

– Касс, люблю тебя до искр в глазах, – серьезно заметил он. – Все звезды для тебя осыплю, если захочешь.

Я рвано выдохнула.

– Знаешь, не надо.

– Чего не надо? – спросил Шархат.

– Звезды уничтожать. Пусть светят. Они красивые.

Небо, что вот я несу? Как можно настолько меня дезориентировать своими признаниями. До бешеного стука сердца. До дрожи во всем теле. До дикого первобытного желания вцепиться в своего мужчину и никому его во всей Вселенной не отдать.

Но… Он мой. Огненный. Такой переживающий. Открытый и беззащитный сейчас.

– Касс, – позвал, напоминая, что я так и не дала ответ на его предложение.

– Давай, – прошептала я, проводя пальцем по его щеке. – Мой самый желанный, самый любимый мужчина на свете.

Шархат рвано выдохнул и вдруг вспыхнул вовсе не огнем, а чистым сияющим светом. И если раньше он был просто красив, то сейчас ослеплял, закованный в свое серебряное волшебство.

– А я всегда говорила, что ты можешь вот так сиять, – не выдержала я, улыбаясь.

Шархат не ответил.