Опустошающий меня с каждой секундой.

Чудовищно — понимать, что я влипла не в кого-нибудь, а в него. В этого жесткого, самоуверенного, презрительного мерзавца.

Больно знать, что моя ценность в его глазах — ничтожна. Так. Каприз, который он решил позволить себе напоследок.

Напоследок.

Это слово вообще оказывается лютейшим пыточным заклинанием для меня. Его даже в мыслях лишний раз произносить не хочется.

С другой стороны…

Я хочу сосредоточиться на этой секунде. Не хочу ни о чем думать.

Это безумие…

Я не понимаю, почему это не прекращается. Оно просто не прекращается.

И секунда за секундой, наши губы продолжают терзать друг друга, не останавливая свой жестокий танец, вопреки тому, что кровоточат уже не только губы моего мужа, но и мои. Он кусает меня тоже. С досадой, злостью, граничащей с бешенством.

Ладони Влада держат мое лицо, будто заключая его в оковы. Расстояние между мной и мужем вдруг становится почти что отрицательным.

Злость, бурлящая в моей крови, требует дать ей выход. Кусать его губы, раз за разом, заставлять его рычать и плотнее прижиматься ко мне и грубее вторгаться в мой рот, не выпуская присвоенную инициативу.

Дернуть рубашку из-под ремня, и с досадой впиться в голую кожу. Пусть ему будет больно, хоть капельку, и эту боль ему причиню я. Только так и могу на самом деле.

Последний маневр в моем марш-броске — обвить ногой его бедро — знак того, чего именно я хочу…

Знак оказывается воспринят верно, и в следующую секунду и сильные руки уже заставляют мои ноги оторваться от пола. Я ощущаю себя совершенно невесомой, до того легко Влад удерживает меня.

Господи, да неужто это работает? Я даже не надеялась!

— Цветочек… — первое слово за последние несколько минут, и до чего же контрастно оно с тем тоном, в котором общался со мной мой муженек несколько минут ранее.

Захлебывающийся, исступленный, будто бы даже находящийся на грани и пытающийся удержаться от её пресечения.

Не очень успешно пытающийся. Потому что именно в эту секунду с негромким звуком проворачивается защелка внутреннего замка, отрезающая как мне путь к отступлению, так и возможность кому-то нам помешать.

— Останови меня, — Влад рычит это, оторвавшись от моего рта и практически тут же впиваясь жадным ртом в мою шею, — останови немедленно! Потом уже не сможешь.

— Нет, — наступает мой черед яростно огрызаться, — не буду.

Еще одна атака, снова между нами остается только пара миллиметров расстояния, и та — из-за надетой на нас одежды. Которая в общем-то тоже почти не играет никакой роли.

— Останови, — повторяет Влад, выкрадывая секунду между теми поцелуями, которыми он покрывает мою шею.

— Это моя роль, — шиплю я, впиваясь пальцами в короткие жесткие волосы на его затылке, — ты это сказал. Я тебя слушаюсь.