Оказалось, я не только гусей проворонил, но и за одной коровой не уследил. А потом бабушка увидел свои клумбы, которые я облагораживал весь день и схватилась за сердце. Вместе с сорняками я повыдергивал часть её любимых цветов. В общем, больше меня к подобному хозяйству не допускали, но я стал помогать в готовке и делах в доме. Так что карьера фермера не задалась еще в самом начале.

Я смеялась, представляя себе маленького Марка и его бабушку и дедушку, которые хватаются за сердце от вида проделанной внуком работы и открещиваются от его помощи.

— А что случилось с потерянными гусями и коровой? Их нашли?

— Конечно, корова сама пришла, когда стемнело, а гусей тот же дядя Ваня нашел на речке и пригнал нам. Так что невосполнимой утратой стали только цветы.

— А твои бабушка и дедушка? Они… — Я не успела договорить.

— Они живы и здоровы. Всё так же занимаются огородом, но уже только для души и из всей скотины остались только кролики. Ну и два кота.

— Очень рада. Я бы хотела познакомится с такими замечательными людьми. Хотя если честно, то огородник из меня тоже так себе, я бы всех животных потеряла, так еще бы и сама дорогу домой не нашла.

Мы весело рассмеялись от нашего сходства.

Но вот перед нами показалось довольно старое пятиэтажное здание с облупившейся местами краской. И мы оба собрались, готовясь к чему угодно, но как оказалось нельзя быть ко всему готовыми.

Глава 20

Мы вышли из машины. От волнения меня немного потряхивало, но я успокаивала себя как могла. В конце концов, не убьют же они меня.

Тем временем Марк уже достал вещи из машины и выжидающе смотрел на меня.

— Давай я схожу, а ты меня здесь подождешь? — предприняла я попытку избежать позора на глазах у босса. Но куда там, он так грозно глянул, что я сразу пожалела о своём предложении.

— Не выдумывай. Мы не знаем, что можно ожидать от родителей твоего бывшего, тем более он вполне может быть там. Что тогда делать будешь?

— Пожалуй ты прав. — всё-таки страх перед Колей был сильнее нежелания позориться. — Тогда пошли, нам во второй подъезд.

К нашему счастью, домофон был сломан, и мы спокойно вошли в обшарпанный подъезд. В нос сразу ударил запах старости и канализации. Стены подъезда когда-то голубые, сейчас облупились и были исписаны порой не самыми цензурными выражениями, а знать природу разводов на них и вообще не хотелось. Желание сбежать, не оглядываясь преследовало меня всё время, что мы поднимались на третий этаж. Но остановившись напротив довольно старой железной двери, я поняла, что отступать некуда, сзади остановился босс.

Собрав волю в кулак, я позвонила в дверной звонок и услышала его раздражающий дребезжащий звук из-за двери.