Смотрю на Ладу.

Она прижимает к груди букет и тоже плачет тихо.

Глаз от нас не отводит, мокрых и счастливых.

И лисёнок поглядывая на подругу неожиданно тоже начинает реветь.

Это запомнится навсегда, навечно отпечатается в памяти. Как я целую своего ребёнка, глажу по лохматой голове. Не хочу спускать его с рук, хотя мальчик немаленький. Пусть сидит сколько захочет.

Захочет за все десять лет моего отсутствия на руках моих отсидеться, пусть! Пусть просит, пусть обнимает, пусть целует и жмётся!

Это невозможно прекратить, это не надоест никогда!

Но Богдан приходит в себя быстрее нас, дураков, лишивших его одной из самых важных вещей в жизни.

Он спускается с меня, руку держит, не отпускает. Смотрит на мою широкую ладонь, округлив глаза.

Нравлюсь! И он мне нравится! Родной мой!

– Проходи! Ты ведь вернулся насовсем? – солидно и рассудительно спрашивает Богдан.

– Данчик, – охает Лада, уже тоже слегка пришедшая в себя.

– Да, теперь мы навсегда вместе, – я говорю это твердо. И смотрю на нее тоже уже спокойно.

Никаких не будет прыжков больше.

Хватит.

– Вы поженитесь?

Дети умеют улавливать суть. И задавать нужные вопросы.

– Да. Обязательно поженимся.

Шагаю к Ладе, приподнимаю ее за подбородок, смотрю в полные слез глаза.

– Обязательно поженимся.

Повторяю свою фразу.

И нет, вопросительных интонаций больше не будет, Лада Леонидовна.

Она тяжело дышит, шикарная грудь под тонким хлопком простой домашней футболки волнуется. В глазах – раскаяние пополам с неуступчивостью и опасением.

Хочет что-то сказать, но не успевает.

Богдан с разбега влетает к нам, втискивается между мной и Ладой, обнимает то меня, то мать.

И Лада неожиданно начинает реветь в голос. Закрывает рот ладонью, отворачивается. Сказать ничего не может, судорожно всхлипывает. И я, отстраняю сына, прижимаю эту сильную, нежную, невероятную женщину к себе.

Все слова, все вопросы, которые у меня, естественно, остались, отодвигаются на дальний план. Они не важны сейчас. Потому что, на самом деле, важен лишь результат.

А результат - вот он. Здесь, рядом с нами.

И только это имеет значение.

– Не плачь, малышка, – глажу её, ласкаю, пытаясь успокоить, – теперь всё будет хорошо.

– А давайте чая, – пищит сентиментальная тётя Ира, которая дверь открывает в квартиру, не глядя в глазок.

– Папа, раздевайся. Ты ведь у нас жить будешь? – Богдан разводит активность, забирает букет у Лады, пристраивает пакет с подарками.

– Конечно, – строго отвечаю я, разуваясь, – никуда я не уеду без вас.

– Пойдем, я покажу тебе свои игры. И свой конструктор! И еще… Еще…

Он настойчиво тянет меня за собой, не слушая возражения пришедшей в себя Лады о том, что папе надо отдохнуть, выпить чаю и прочее.