— Мария Викторовна, менеджер проекта проверял сметы? — выразительно смотрю на него, и мужчина немедленно отводит взгляд от Маши и нервно ослабляет галстук. Уточняю холодно, — Он должен следить за ходом разработки и руководить подготовкой всего проекта.

Мышка молчит, бросает беспомощный взгляд на Ледова. Не хочет сдавать сослуживца? Отлично, сердобольные работники покрывают безответственного.

— Н-нет, — тихо звучит честный ответ. И смотрит на менеджера так виновато, будто она сама проштрафилась, а не этот лодырь пренебрег своими обязанностями.

— Поговорим после отъезда Горского, — говорю Павлу, а после обращаюсь к Маше, — спасибо, присаживайтесь.

Видимо, мой тон точно не сулит ничего хорошего, потому что Ледов съеживается и обреченно кивает.

— У Павла Семеновича мама тяжело заболела, — внезапно подает голос моя блондинка.

— Это повод не работать? — удивленно поднимаю брови.

— Это повод быть к нему снисходительнее!

— Пожалуй, если бы вы управляли фирмой, то только поощряли бы работников за прогулы по «уважительным» причинам, — не удерживаюсь от ядовитой шпильки. — Но вы не управляете. К счастью.

— Это просто человеческое отношение к сотрудникам!

— Которое меня разорит, — отрезаю жестко и с нажимом приказываю, — садитесь на свое место, Мария Викторовна."

"В ее глазах полыхает упрямый огонь и даже невооруженным взглядом видно, каких трудов ей стоит сдержаться и сесть на свое место.

И без того напряженная атмосфера в переговорной нагнетается еще сильнее. Нервы взвинчены до предела ожиданием, еще и Маша пустой перепалкой при подчиненных подлила масло в огонь. Замечаю, как она переглядывается с Ледовым — в его глазах столько горячей благодарности, что меня чуть ли не тошнит.

Чтобы никого ненароком не придушить, хватаю папку и в десятый раз изучаю ее содержимое.

— Господин Горский прибыл! — Леночка без стука забегает в переговорную и тут же исчезает, чтобы встретить и проводить важного гостя.

На работе все разом отходит на второй план. Поднимаюсь со своего места, чтобы встретить инвестора. Он не заставляет себя ждать — мужчина лет сорока с подтянутой фигурой и намечающейся залысиной появляется на пороге. Горский прекращает отпускать шуточки и комплименты секретарше, пожимает мою ладонь и обегает взглядом зал.

Останавливает его на Маше и улыбка его становится довольной настолько, словно только что он сделал ставку на последние деньги и сорвал куш. Отлично, раз новая жертва найдена, значит, деловые переговоры превратятся в балаган. Горский слишком любил женское внимание, тем более от красивых девушек.

— Рады вас видеть, Максим Евгеньевич, — хмуро говорю я, опускаясь в свое кресло.