Положив другую руку ей на живот, я поднёс пальцы к носу и с удовольствием втянул её запах, лизнул и провёл по её губам.

— Ты такая вкусная… — прохрипел я ей на ушко. — Даже не представляешь, какая ты вкусная.

— Вандор! — всхлипнула она не то смущённо, не то не в силах совладать с собой.

Я усмехнулся. Снова коснулся её плоти и, собрав влагу, провёл меж ягодицами. Раздвинул и, найдя сладкую дырочку, аккуратно ввёл в неё один палец. Милана тут же застыла, напряглась, словно ожидая, что я сделаю ей больно. Как тогда, в первый раз. Но повторять подобного я не собирался. Больше никогда.

— Не бойся, — покусывая её мочку, успокоил я. — Я не сделаю тебе больно. Обещаю.

Тело её расслабилось, но всё ещё оставалось скованным. Я принялся аккуратно гладить её изнутри. Анус её туго обтягивал меня, и от этого ощущения кровь в венах буквально бурлила. Член болезненно пульсировал, кровь билась висках, язык прилип к нёбу. Но, чёрт подери, как же мне нравилось дразнить её! Какая же у неё попка! Я вытащил палец и снова ввёл его на две фаланги, сжал Милину грудь, прикусил шейку, а после резко убрал руки.

Милана разочарованно выдохнула, но уже в следующую секунду я подтолкнул её вперёд, заставляя опуститься на руки. Стянул шорты и, приставив головку члена к её лону, толкнулся в неё. Её громкий, похожий на крик чайки вскрик, смешался с моим стоном. Пальцы мои впились в её бёдра, и я подался ей навстречу — быстро, сильно, как и хотел.

Голова её моталась из стороны в сторону, на спине вырисовывалась тонкая и нежная дорожка позвонков, лопатки походили на не оформившиеся крылья. Я закрыл глаза и вставил ей до самого упора — резко, махом. Вскинув голову, она всхлипнула, потом ещё и ещё, застонала, сжала пальцами ткань покрывала.

— Господи, Вандор! — застонала она с очередным моим толчком. — Господи… Да… Да…"

"Журчание её голоса сводило меня с ума, лишало последних здравых мыслей. Её гортанные стоны, её смешанные с шумом волн всхлипы… Один влажный шлепок наших тел, второй, третий… Я сжимал её бёдра, понимая, что, скорее всего, на коже её останутся синяки, но не мог ничего с этим поделать. Как же сильно я желал её! Это было сродни жажде путника, долго бродившего по пустыне и наконец дорвавшегося до живительного ручья. Господи, да она, в сущности, и была моим живительным ручьём… Ручьём с журчащим голосом и самыми голубыми в мире глазами…

С последним толчком я подхватил её под животом и ткнулся носом во влажную кожу ей меж лопаток. Её трясло, сердце её колотилось, дыхание вырывалось неровными шумными толчками так же, как и моё собственное.

— Вандор, — прохныкала она и, приподнявшись, дрожащая, прильнула ко мне. Сцеловала солёный пот с моих плеч, словно безумная прошлась языком по ключицам, ткнулась в шею. Обвила меня руками.