Шумно выдохнув, я сделал шаг ей навстречу. Если это продлится дольше, купание наше закончится раньше, чем начнётся.

— Не бойся, — сказал я, беря её за руку и увлекая за собой на глубину.

— Вандор…

В голосе её звучала опаска, настороженность. Что, теперь уговаривать её ещё?! Обхватив за талию, я привлёк её к себе и заговорил у самого её ушка:

— Если ты продолжишь в том же духе, никакого купания не будет, поняла?

Я чувствовал, как бьётся её сердце. Кожа её была тёплой от солнца, дыхание чуть сбилось. Задрав голову, она посмотрела мне в глаза.

— Поняла, — отозвалась она.

Касаясь пальцами позвонков, я провёл ладонью по её спине. Думаю, она действительно поняла. Поняла, что поставлю её на колени, едва только вода опустится ниже моих бёдер.

— Вот и умница, — кивнул я. — А теперь давай сделаем вот что…

На воде она держалась отвратительно. Вернее, не держалась вовсе. Заставив лечь на живот, я обхватил её под грудью. Она доверчиво легла на мою ладонь, фыркнула, когда волна обдала её лицо и болтнула ногами.

— И руками греби, — удерживая её, скомандовал я. — И не по-собачьи. Или ты никогда не видела, как люди плавают?

— Как умею, так и плаваю, — тут же парировала она.

— Ты никак не умеешь. — Я на мгновение убрал руку, и она тут же стала погружаться под воду. Забарахталась и ухватилась за меня. — Греби! — рявкнул я, стараясь отцепить её пальцы. — Греби руками, я сказал! И ногами шевели!

— Не ори на меня! — Она нащупала ногами дно и встала рядом. — Учитель из тебя отвратительный! Как я должна грести, если тону?!

— Грести надо как раз для того, чтобы не тонуть!

— Ты обещал меня держать, а сам отпустил! — глаза её сверкали, кончики намокших волос прилипли к коже, соски от воды затвердели и теперь походили на камушки. Порыв ветра обдал наши тела вечерней прохладой, и на руках у неё выступили мурашки.

— Я обещал тебя страховать, а не держать! — прорычал я.

Она взмахнула рукой, ударила по воде, и вокруг разлетелись искристые брызги. Капли катились по её плечам, по рукам и шее. Я хотел было сказать ещё что-то, объяснить, но она гневно выдохнула. Грудь её поднялась и опала, капля скатилась по ложбинке… Да пошло оно всё к лешему! Какой, нахер, плавать, если я от желания взять её здесь и сейчас сам себя не помню?! Касаться её, чувствовать, как напрягаются мышцы, как извивается её тело — это точно выше моих сил! По крайней мере до тех пор, пока в башке хоть немного не просветлеет.

Взяв Милану за запястье, я притянул её к себе и обхватил ладонью затылок. Хотелось запустить пальцы в волосы, но свой дурацкий хвост она так и не распустила, и я просто прижался к её губам. Она судорожно выдохнула. Попыталась оттолкнуть меня, но я прижал её ещё крепче.

— Я не хочу! — гневно выпалила она, уворачиваясь от меня.