Он и прежде так делал, когда был чем-то недоволен, но мне казалось это неважным и порой смешным. Недовольство его вообще часто вызывало у меня улыбку. Милый Матвей… Так и хотелось назвать его букой.

— Иди, конечно, — глянув на ту же дверь, бросил он и расстегнул ремешок на часах.

Я посмотрела на него, на постель… Что-то подсказывало мне, что сопротивляться на этот раз будет странно и всё же торопить события мне не хотелось. Сказать ему об этом напрямую? А может быть, лучше уступить? Ведь он затеял всё это лишь для того, чтобы забрать меня. Забрать у Вандора. Лишь для того, чтобы я стала… стала его.

— Я очень устала, Матвей, — призналась я честно, когда он принялся расстёгивать пуговицы рубашки.

— Устала? — резанул меня взглядом, и губы его искривила улыбка, которая должна была снять напряжение.

Вот только вместо того, чтобы расслабиться, я подобралась ещё больше, потому что взгляд Матвея оставался жгучим.

— Я понимаю, что ты ждал от меня большего, — я дотронулась до его руки. — Дай мне время, Матвей. У меня мысли кувырком. Эти выстрелы… Они же стреляли друг в друга. Там… и Вандора, кажется, ранили…

— Так ты за него трясёшься? — отдёрнув руку, огрызнулся он, и я поспешила объясниться:

— Он же тоже человек…

— Иди в душ, — оборвал Матвей меня прежде, чем я успела сказать что-то еще, и кивком указал на дверь. — Только недолго.

Заставив себя промолчать, я лишь коротко ответила:

— Хорошо."

"Развернулась и пошла к двери. Матвей смотрел мне вслед, и я это чувствовала. Что делать? Уступить или нет? Ведь я обязана ему своей свободой. Обязана! Он ждал меня ещё тогда, до того момента, как я попала в питомник, а теперь… Теперь я должна уступить. Ничего страшного. Даже если я не готова. Как же всё быстро… Если бы я только знала, что с Вандором всё в порядке.

Проведя ладонью по запотевшему зеркалу, я всмотрелась в своё размытое отражение. В душе я провела куда больше времени, чем собиралась и, наверное, провела бы ещё больше, если бы не осознание того, что Матвей и так на нервах. Возвращаться в комнату не хотелось. Каждый раз, когда я уже собиралась выключить воду, в голове всплывали воспоминания об огромной кровати, и всё во мне будто бы переворачивалось. По моему зеркальному отражению одна за другой стекли две капли воды. Я приподняла руку и дотронулась до блестящей синим камнем серёжки. Снять бы их, но… У меня ни шкатулки, куда их можно положить, ни даже маленькой сумочки. Только кружевные трусики с оставшимися на них следами того, что произошло в ресторане, и бирюзовое платье. Странный привкус у этой долгожданной свободы… Какой-то горький и безрадостный.