— Милана…

— Рада… — Выдавила я и сделала шаг к нему. Должно быть, я и правда вела себя как-то… неправильно, ненормально. Но эти выстрелы… — Прости, просто всё это так… внезапно.

Подойдя вплотную, я обняла его и тут же почувствовала, как ладонь его опустилась мне на спину. По привычке вдохнула, подсознательно желая ощутить приносящий спокойствие запах. Мужской, с лёгкой примесью сандала. Вот только… Это был совсем другой запах. Слишком явный, слишком острый. Чужой запах, вызвавший у меня лишь одно желание — отстраниться. Выдохнув, я пересилила себя. Ладонь Матвея прошлась по моей спине до ягодиц и вернулась вверх. Вторая рука опустилась на голое плечо.

— Теперь ты моя девочка, — прошептал Матвей, накрывая мой рот. Привкус табака на губах, его плечи — вовсе не такие крепкие, как…

— Можно подумать, Куратов не трахал тебя. — Его тёмные глаза сверкнули раздражением и злобой, а черты приятного лица на миг стали жёсткими. Куратов… Я впервые услышала фамилию Вандора. И это было так… странно. Протянув руку, Матвей коснулся пальцами мочки моего уха и как-то небрежно провёл по серёжке. Не так, чтобы мне было больно, но… — Думаешь, я не знаю, для чего существуют питомники?! Сомневаюсь, что он спрашивал твоего разрешения, когда ставил тебя раком. Хорошо ты, наверное, для него старалась, раз он тебе такие цацки дарил.

От плохо скрываемой ярости, звучащей в его словах, от странного жгучего блеска его глаз я обмерла. Это он мне говорит? Значит, и правда обвиняет… Ладони взмокли, горло сжалось, а в уголках глаз защипало от накативших слёз. Этот день и так оказался слишком тяжёлым. А подобные обвинения…

— Я не понимаю, в чём ты, — шепнула я и умолкла, понимая, что ещё немного, и голос мой задрожит.

Словно опомнившись, Матвей глубоко, шумно вдохнул и взял меня за руку.

— Извини, — сказал он, сжимая мои пальцы. — Стоит мне подумать, что ты была с ним…

Я отвела взгляд. В голове мигом промелькнули мысли о вечере в ресторане, о терпком вкусе вина на губах и прикосновениях пальцев Вандора. О жаре, исходящем от его бёдер и о его мощи, что я ласкала языком… Если бы Матвей только знал, он бы…

— Ничего, — кое-как отозвалась я и попыталась высвободить руку из его ладони, однако он словно бы не заметил этого. Не заметил или не придал значения. Хватка у него была крепкая, но мягкая.

— Здесь мы пробудем до утра, — улыбнулся он, утягивая меня вслед за собой в спальню.

Взгляду моему тут же предстала большая, застеленная покрывалом жемчужного цвета постель, и это вызвало у меня желание передёрнуть плечами.

— Я бы хотела сходить в душ. — Я всё же освободилась от его ладони и осмотрелась по сторонам. Заметила боковую дверь.

Матвей поджал губы, и черты его лица снова стали жёсткими.