Для меня таким местом навсегда стал этот остров. На коленях моих лежала небольшая дорожная сумка, и я зачем-то крепко сжимала пальцами её ручки. Будто всё происходящее было нереальным, и мне нужно было хоть что-то, чтобы почувствовать — вот оно, настоящее.

— Устала? — спросил Вандор, мельком отвлёкшись от дороги.

Я мотнула головой и потихоньку всхлипнула. Дотронулась до живота, где чуть заметно шевельнулся наш малыш. Словно бы рыбка мотнула хвостиком… Да, мой сладкий, это чудесное место. Именно здесь твоя мама впервые ощутила себя любимой. Именно здесь обрела твоего отца…

Телефон Вандора в который раз зазвонил, и он глянул на дисплей. Вздохнул и выключил звук. Я поспешила сделать то же самое. Как объяснить толпе приглашённых на свадьбу гостей, почему молодожёны так и не появились? Правильно — никак. И пусть все подождут, потому что… Потому что никого из них это, в сущности, не касается. С шампанским и закусками они как-нибудь разберутся и без нас, а мы…

— Спасибо тебе, Вандор, — сквозь слёзы сказала я. — Свадьба на Сицилии… Это лучшее, что могло с нами быть.

Вандор

Стоя возле кромки воды, я смотрел на приближающуюся Милану. В руках её был маленький букетик белых роз, ветер теребил распущенные волосы, прижимал к босым ногам подол лёгкого хлопкового платья. Море, перебирая мягкими волнами, раз за разом накатывало на берег белыми барашками. Рядом со мной стоял высокий седовласый священник и, так же как я сам, не сводил с Милы глаз. Подойдя к нам, она остановилась и смущённо улыбнулась. Ветерок прижал платье к её округлому животику, обрисовывая силуэт.

Я подал ей руку, и она вложила свою ладонь в мою.

— Спасибо Вам, святой отец, что согласились обвенчать нас, — сказал я, вставая рядом с Милой.

Священник кивнул и посмотрел на нас проницательным, полным житейской мудрости взглядом. Ретивая волна, набежав, обдала наши ноги брызгами.

— Берёшь ли ты, Милана, этого мужчину в мужья добровольно? — спросил он, и Мила тут же прошептала:

— Да.

— А ты, Вандор, берёшь ли добровольно в жёны эту женщину?

— Да, — ответил я твёрдо.

Священник кивнул, и несколько чаек вторили его кивку громкими вскриками.

— Обещаешь ли ты, Милана, быть этому мужчине верной женой, заботиться о нём в бедствии и болезни, в радости и здравии, до самого последнего дня? Обещаешь ли хранить ему верность и быть хорошей, доброй женой?

— Да, — шепнула Мила.

— Обещаешь ли ты, Вандор, хранить эту женщину, заботиться о ней, быть ей достойным мужем? Быть верным ей и делить с ней всё, что бы ни уготовила вам жизнь?

— Да, — ответил я.

Священник снова кивнул и взял нас за руки, перевязал запястья шёлковой лентой и проговорил:

— Волей, данною мне Господом Богом, объявляю вас мужем и женой. Будьте счастливы, дети мои.