Ты даже не представляешь, как меня заводит настоящая, почти ненаигранная агрессия жертв. Можешь даже повизжать. Тебя всё равно никто не услышит!

Агрессивное сопротивление? Серьёзно? В тисках его огромных лапищ, которыми ему ничего не стоило меня переломить в нескольких местах, как ту хрупкую соломинку. Он продолжал держать мои запястья всего одной ладонью, а второй зафиксировал мне голову нежным захватом пальцев за скулы и щёки, пока самодовольно рычал на ухо, заставляя передёргиваться снова и снова вовсе не от отвращения с зашкаливающими страхами.

Я готова была проклинать себя до бесконечности, но меня реально пронизывало насквозь шокирующим разрядами сладкого тока и от того, что он со мной делал, и какие уничижительные фразы нашёптывал всё это время в самое ухо.

— Ненавижу!

— Уже близко! Почти верю, мой мотылёк! Только, боюсь, вся эта показательная бравада схлынет с тебя в ту самую секунду, когда я засажу тебе на этом столе по самые яйца.

— НЕТ! Перестань!

— Придётся проверить!

Я и ахнуть не успела, как мои бёдра упёрлись в край столешницы, а руки Маннерса, будто головокружительные движения-взмахи от искусного иллюзиониста, почти в одно мгновение сорвали с меня халат, продолжая при этом удерживать моё тело в нужном положении.

— Предпочитаешь лицом вниз или на спине?

Господи! Это действительно какая-то сумасшедшая пытка. Меня буквально разрывает изнутри на части. Мой рассудок бьётся из меня вместе с бешеным всплеском пугающих эмоций и желаний, будто роем взбесившихся птиц или бабочек. Ещё и наэлектризованным до максимальных пределов.

Как бы я хотела сейчас сбежать от всего этого безумия! Только не могу! Не могу не чувствовать Маннерса и не реагировать на его прикосновения! На то, как он обхватывает ладонями мою шею и поясницу, насильно вынуждая нагнуться и прогнуться, вжаться животом и грудью в холодную поверхность гладкого стола. И едва не всхлипнуть от очередных шокирующих ощущений с новой вспышкой болезненной похоти в интимных глубинах воспалённой вагины. Особенно когда мой «насильник» заставил расставить ноги в стороны, раздвигая их собственным бедром и задевая ноющую от возбуждения промежность. Блядь, да я чуть было не кончила только от этого! Как и от дальнейших действий Маннерса. От того, как он накрыл мою голую спину собой и перехватил обе руки, вытягивая их вперёд и в стороны к дальним краям массивной столешницы, к ножкам которых он заранее привязал два мужских ремня.

Неужели он знал, что так и будет? Что он приведёт меня в эту комнату и распнёт на этом грёбаном столе?

Правда, я на какое-то время попросту подвисла, едва приподняла голову и… скользнула взглядом по стоящему перед нами зеркалу.

— Охренительная картинка, правда, Энн? Тебя тоже вставляет? Можешь не отвечать.