Говорил о недостатке кальция, о том, что нужно чаще давать матери творог и кашицу из толченной яичной скорлупы. А еще настоять на том, чтобы мама вязала, чтобы предотвратить развитие болезни на руках. Будто это так легко по-нынешнему времени достать творог и яйца, да еще прикупить спиц и ниток для вязания, с раздражением то и дело в последнее время вспомнила Лена слова доктора. Несмотря на значительное повышение месячного достатка, многие продукты по-прежнему оставались предметами роскоши для их маленькой семьи, и творог относился к их числу.

Как и наряд для предстоящего приема.

Нет, на рынке все чаще продавали женскую одежду, чем прежде, но Лена долго не решалась покупать что-либо. Кто знает, откуда у продавца это красивое шелковое платье? Или эта блузка с изумительным шитьем по вороту? Не перекупщик ли вещей из гетто стоит сейчас за прилавком, прячась за маской несчастной, вынужденно распродавать гардероб ради лишнего куска хлеба или сахара?

Наконец Лена осмелела во время своего третьего круга вокруг одного и продавцов, невысокой женщины с тонкими чертами лица и растрескавшимися руками.

Было видно, что той явно непривычна грубая работа, которую сейчас она была вынуждена выполнять, судя по рукам. И что несколько платьев, висящих на деревянном вешале для пальто, принадлежали именно ей. Эта молодая уставшая женщина чем-то напомнила Лене ее саму. И она невольно подумала, не выглядит ли она сейчас таким же загнанным зверьком — с заостренными чертами лица, осунувшаяся, без блеска в глазах. А еще они были схожи тем, что обе стеснялись своего положения и долго не решались говорить о цене. Лене было неловко покупать с рук, женщине за прилавком — продавать собственные вещи.

— Это я сама связала, — сказала она между делом, видя, что Лене приглянулось вязаное крючком платье нежно-розового цвета. — Любила рукодельничать. Придумывать что-то. Хотела его распустить на нитки и связать что-то другое, но рука так и не поднялась. Возьмите его, я его и надеть-то не успела… думала, на именины мужа… не сложилось…

Ее глаза подернулись дымкой горя, и Лена поспешила отвести взгляд. До сих пор чужая боль цепляла за живое. Кто-то смог отстраниться, как Тося, а она вот не могла никак.

В итоге взяла и это вязаное платье, и платье из крепа красивого василькового цвета."

"«Дурочка, — ругала Лена себя на обратном пути. — Мало того, что лишнее взяла так и заплатила еще больше на несколько марок, чем просили…»

Маме невероятно понравились оба платья. Она уговорила Лену померить оба и наотрез отказалась распускать вязаное платье на нитки, чтобы заняться вязанием.

— Глупости! Не буду, и не уговаривай! У тебя так мало нарядов…

— Ты же знаешь, я похудела очень.