— Ждешь его?

Два слова отдаляют нас все больше друг от друга. Как все странно. Всего два слова, а в них смысла — на всю оставшуюся жизнь.

— Ты знаешь.

К чертовой матери. Надоело бегать. Все так и есть, жду.

— Дура!

— Возможно.

— Не поняла, что тебе о нем рассказал тогда?

Неопределенно киваю головой. Конечно, поняла. Но, прежде чем принять решение, хотелось бы услышать Тайпанова тоже. Думаю, ему есть что сказать. Хотя не представляю его оправдывающимся.

— Кир, я все поняла, но речь не о Максе. Речь о нас с тобой. Время сыграло против.

— Ну тогда слушай сюда, Вероника.

Его тон меняется. Кир с издевкой смотрит. Он готовится нападать. Скрещивает руки на груди и насмешливо смотрит. Я готова принять все. Понимаю, что Кир уязвлен, поэтому вынесу все возможные оскорбления. Но перед тем, как мы перешагнем черту, все же прошу.

— Давай останемся людьми.

Он игнорирует мою просьбу. Просто выбрасывает на помойку.

— Макс был организатором моего провала, — четко артикулирует каждую букву. — Он позаботился о том, чтобы я провалился. И знаешь ради чего? — бросает в застывшее лицо. — Ради того, чтобы отнять! Он тебя первый увидел. Просто показал, как ты шла по улице. А потом Макса отправили на очередное задание. А когда вернулся, мы уже были вместе. Помог твой порванный пакет, помнишь? Ты рассыпала продукты, когда шла домой. Я оказался рядом. И мы влюбились друг в друга."

"Я ошарашена и прибита его словами. Раздирают страшные противоречия. Слишком много совпадений. Все слова Кира бьют в цель. Он не стесняется добивать дальше.

— Он принял то, что мы вместе. Но я знал его натуру слишком хорошо. Волк в овечьей шкуре. Ты думаешь, не замечал, как смотрит на тебя, а? Как шел туда, куда ты? То блядь на кухню припрется, то на крыльцо, типа покурить, когда там одна стояла, — ледяной смешок падает и разбивается в ногах. — Он ждал. Он это умеет, как никто. И дождался сука.

Я хочу пропасть, исчезнуть и раствориться. Мой мир рухнул. Голова начинает трещать и гудеть. Плохо, очень плохо. Едва вздохнув, проваливаюсь в спасительную темноту.

21

— Максим, твоя рука восстановилась, — молоденькая, но очень талантливая доктор деловито ощупывает плечо.

Мне, блядь, кажется или она трогает уж как-то очень погранично? Возвращаю взгляд на нее, пытаюсь выхватить. Точно. И под белым халатом почти ничего. Белье одно светится. Не то, что я раньше не замечал, но сегодня особенно маякнуло навязчивой заботой.

— Да, мне намного лучше, — отстраненно улыбаюсь.

Чтобы не обидеть, медленно встаю и натягиваю больничную робу. Плечо правда намного лучше работает. Все как на собаке зажило. У меня всегда так. Чем больше повреждения, тем скорее срастаюсь. Дэтпул на минималках, а может и на максималках, я хер понял пока.