Сегодня адвокат забрал сумку, которую я быстро собрала, с трудом отыскав в разгромленной квартире самое необходимое. Адвокат же и подсказал, что нужно арестованному прежде всего. Обещал завтра все передать. От тяжелых мыслей по телу пробегает озноб. Закутываюсь в плед сильнее и тянусь к чайнику. Горячий чай мне точно не помешает. Но рука дергается, и немного жидкости проливается мимо. Илья реагирует моментально. Забирает из рук чайник и аккуратно наполняет чашку. Беру ее в ладони, вдыхаю насыщенный запах трав и чувствую, как становится немного легче.

Делаю глоток, прикрывая веки от удовольствия. А когда открываю глаза, снова сталкиваюсь взглядом с Ильей. И опять в его глазах жаркое пламя, оно постоянно прорывается, демонстрируя, что внутри этого мужчины идет нешуточная борьба. Он даже стоит весь напряженный, натянутый, как струна. Не разрешаю себе думать о причинах этой борьбы. Мне нужно быть сильной сейчас. А рядом с Ильей я становлюсь слабой. Хочется переложить все проблемы на него, позволить решать за меня. Слишком непривычное чувство. Я даже отцу такого не позволяла, как только вышла из подросткового возраста. И Ромке тоже. Поначалу он пытался, но быстро смирился и принял мои правила.

Хмурюсь, в очередной раз вспомнив Рому. Илья неправильно интерпретирует моё напряжение и глухо уточняет:

— Если мешаю, скажи, я уйду.

Медленно качаю головой:

— Нет, не уходи, пожалуйста. Я очень устала, но вряд ли снова засну. Давай лучше поговорим.

На лице Ильи мелькает удивление. Он кивает и садится на край кровати, напротив меня.

— Давай. Только сначала поешь, — не отступает от своей просьбы. Пожимаю плечами и берусь за бутерброд. Неожиданно он оказывается очень вкусным. Там не просто хлеб с сыром, а поджаренные тосты, зелень, соус какой-то и мясная нарезка. Наверное, Наталья Петровна постаралась. Надо будет завтра сказать спасибо. Быстро приканчиваю один бутерброд и хватаю второй, наконец ощущая голод.

— Может, и ты поешь? Тут хватит на двоих, — предлагаю Илье. Он мягко усмехается:

— Я наелся, пока готовил. Это все тебе.

От его слов перед глазами тут же мелькает картинка. Илья, с закатанными рукавами, стоит у разделочного стола и готовит для меня. Я будто наяву вижу, как двигаются его руки, напрягаются мышцы, подчеркивая вены на предплечьях. Сильные пальцы перебирают продукты. Предательский румянец сразу заливает щеки. А Илья вдруг резко выдыхает, встает и подходит к окну. Не поворачиваясь, хрипло спрашивает:

— О чем ты хотела поговорить?"

"Беру себя в руки, отгоняя непрошеные видения, и говорю:

— Ты… веришь, что Рома мог совершить такое? — мне сложно дается этот вопрос. Но все же он знает брата гораздо дольше меня, и мне важно его мнение.