Да просто смотреть на нее. И наслаждаться этим, пусть одновременно сгорая в агонии. Я сделал выбор, когда решил вернуться сюда. И теперь принимаю последствия."

"Поднимаюсь наверх и тихо стучусь в комнату. Не дожидаюсь ответа и открываю дверь. В спальне приглушенный свет. Яна сидит в кресле, не двигаясь. Осторожно подхожу ближе и вижу, что она задремала. Ну да, их сегодня подняли рано утром. Аккуратно ставлю поднос на столик рядом с креслом и присаживаюсь перед девушкой на корточки. Ее голова откинута на спинку. Тонкая шея беззащитно открыта. Так и хочется прижаться к ней ртом и даже прикусить. Оставить на коже свои следы. Длинные ресницы отбрасывают тень на скулы. Пухлые губы слегка приоткрыты. Рассматриваю их так внимательно, загружая в память все подробности. Чуть капризный контур, мелкие трещинки — явно появились сегодня. Нежно розовый цвет.

Опускаю взгляд ниже. На Яне домашний комплект из шорт и тонкой футболки, плотно облегающей фигуру. И вся она сейчас такая сонная, сладкая, желанная. Ноги укрыты пледом, я вижу лишь маленькие ступни, выглядывающие из-под него. Руки тянутся, как хочется сжать эти ступни в ладонях, согреть, прикусить пальчики. Грудь девушки мерно вздымается, жадно разглядываю ее контуры под футболкой и бельем. Моего разгулявшегося воображения хватает представить ее без одежды. Удерживая резкий выдох, поднимаюсь на ноги. Все же я чертов мазохист — обрек себя на это мучение. Видеть, хотеть и не иметь возможности осуществить желаемое. Держать на поводке грозящегося сорваться зверя. Долго ли я выдержу? А если нет? Что тогда будет с нами со всеми?

Глава 19 Яна

Чужой, настойчивый взгляд выдергивает меня из беспокойного сна. Не сразу осознаю, где нахожусь, утопая в карих глазах, что кажутся сейчас почти черными. Еще пару секунд этот взгляд пылает, обнажая скрытые желания. А потом становится отстраненным. Моргаю и окончательно просыпаюсь. Хмурюсь, выпрямляясь в кресле.  Понимаю, что заснула, не добравшись до кровати. Всего на минуту присела отдохнуть, и вот. Поворачиваю голову, замечаю на столе поднос с едой.

— Я же говорила, что не хочу есть, — произношу чуть хриплым со сна голосом. И вижу, как у Ильи дергается кадык. Словно мой голос проходится по его нервам.

— А я говорил, что надо поесть, — морщится он и подтягивает столик ближе ко мне. — Давай же, Яна. Я отвечаю за тебя перед братом. Пока он сам не может о тебе позаботиться, это буду делать я, — тон Ильи теперь совсем мрачный, усталый и холодный. Наверняка, от воспоминаний о Ромке. Мне тоже становится не по себе. Сразу куча мыслей — как он там? Что чувствует сейчас? О чем думает? Ему даже никаких вещей не разрешили с собой взять.