Мне кажется, что прикосновения его взгляда осязаемы, чувствую, как скользят по коже, изучая, запоминая.

Время будто останавливается, тишина в мастерской нарушается лишь тихим шуршанием куска угля по бумаге. Мне хочется пить, и это не только после вчерашнего возлияния шампанским. Хочется облизать губы, смочить их хоть немного. И когда я это делаю, Стас смотрит на меня чуть дольше, чем нужно для того, чтобы запечатлеть видимое и отобразить штрихами.

Я этого не вижу, но представляю, как он прорисовывает детали моего тела, как смазывает пальцами оттенки, будто в эти моменты касается меня на самом деле. Это смущает и заставляет испытывать странные, слишком волнующие ощущения.

— Приподними немного голову и выпрями спину.

Стас даёт указания, а я послушно выполняю. Просто делаю, как он велит. Мозг будто находится в оболочке, под гипнозом и вместо команды бежать пускает по телу странный электрический ток.

Далее он рисует молча, снова слышен лишь шорох угольного карандаша. Как вакуум. Может, это вообще мой пьяный сон, может, я и не просыпалась, и меня ждёт пробуждение в холодном поту? Потому что как ещё объяснить этот паралич.

Вдруг рядом раздаётся резкий звук — трель телефона. Это словно отрезвляет меня, приводит в сознание. Я соскакиваю со стула, запахиваю рубашку и сначала пячусь к двери, а потом выбегаю в коридор.

Бегу, не останавливаясь, до самой спальни, вылетаю в ванную и запираю двери на замок. Лёгкие горят, дыхание сбилось. Я понимаю, что вряд ли Грачёв бросится вслед, но сердце выскакивает из груди посильнее, чем у тех мышат, которых я отдаю Леди.

Сползаю по двери и сажусь на пол, обхватив коленки. Упираюсь в них лбом и восстанавливаю дыхание.

Что это, блин, было? Почему я не ушла сразу? Почему внутри были эти странные электрические переливы?

Немного успокоив сердечный ритм, я поднимаюсь на ноги. Подхожу к раковине, открываю кран и умываюсь холодной водой, а потом смотрю на себя в зеркало. Бледная, в глазах лихорадочный блеск. Раздвинув полы рубашки, замечаю через отражение две темные полосы на коже. Снова открываю воду, мочу ладони и сильно тру, стараясь убрать эти следы. Как будто это поможет стереть из памяти момент моей слабовольности. Уголь только размазывается, пачкая меня ещё больше, поэтому я решаю принять душ. Хочется хорошенько отмыться от происходящего.

Горячая вода заставляет кожу гореть, напоминая о стыде, который я только что испытала. Я ни перед кем не обнажала свою грудь, это было впервые, да ещё и перед тем, перед кем хотела бы сделать это в последнюю очередь.

После душа я заматываюсь в тёплый банный халат, возвращаюсь к кровати, падаю и, свернувшись калачиком, засыпаю."

"Сон не даёт мне возможности сбежать от странных ощущений внутри.