– А мне какое дело? – фыркнула она. – Что делать будем?

– Нате, – услышала я голос позади и обернулась. Какая-то благообразная старушка протягивала рукой недостающий пятак.

– Ой, спасибо, – прижала я ладонь к груди, чувствуя невероятную благодарность. Сходить с автобуса мне совсем не хотелось.

Кондуктор, хоть и скорчила кислую мину, выбила мне билет и ушла восвояси.

– Спасибо вам большое, – улыбнулась я старушке, а она подвинулась, уступая мне место.

– Ерунда, девочка, от пяти рублей я не обеднею."

"Вплоть до моей остановки мы мило болтали, что скрасило негатив от неприятной ситуации с нехваткой денег, а потом тепло попрощались. Вместе с морозным воздухом, хлынувшим в лицо, когда я вышла наружу, снова навалилась грусть из-за проваленного собеседования. Наверное, я и правда не гожусь на серьезную должность? Вот как можно было так не рассчитать деньги, что их не хватило на проезд?

– Мама, как вы тут? – наконец вошла в квартиру, а дочка выбежала из комнаты и ринулась ко мне.

– Мамоська! Ты плишла!

– Подожди, зайчик, сейчас я пальто сниму и руки помою.

– Ох, наконец, – простонала мама, стоя в проходе комнаты, – хоть прилягу! Притомила меня наша стрекоза. Как собеседование? – спросила она, а я покачала головой из стороны в сторону, на что мама лишь вздохнула. Слова были не нужны.

Мама редко жаловалась, всегда ей было в радость сидеть с внучкой, поэтому я нахмурилась и, переодевшись в домашнее и вдоволь натискав дочку, пошла с ней в мамину комнату. Мама уже лежала на диване на спине, сложив обе руки на груди и глядя в потолок.

– Что-то случилось? – поинтересовалась я, держа Анечку на коленях и играя в незамысловатые игры.

Глава 2.4

– Суставы разнылись что-то, – пожаловалась мама со скорбным лицом, – опять двадцать пять. Старая у тебя совсем мать. Разваливаюсь, как старая черепаха. А эта стрекоза бегала как шальная, нет бы посидела на месте, порисовала, – сетовала она, качая головой.

– Бабушка – челепаха! – засмеялась наша непоседа, и я прижала ее к себе.

Она была единственной, кто мог всегда поднять настроение. Но ненадолго, ведь за маму я переживала и сразу же пошла в кухню за таблетками, ссадив малышку с рук.

– Мам, а где таблетки? – крикнула ей из кухни, одновременно с их поиском наливая всем нам чай. Анечка прибежала ко мне, а мама медленно пришла спустя минут пять и грузно села на стул, морщась и придерживаясь за край стола.

Дело плохо… Я с тревогой на нее посмотрела, снова принявшись искать таблетки. Где-то же были.

– Не ищи, не буду я их принимать, – велела она, двигая к себе сахарницу.

– Как это не будешь? А как же тогда?..

– Что ж, каждый раз травиться, когда руки ноют?

– Почему травиться? А боль зачем терпеть? Может, в комнате они? – почесала я лоб, не понимая маминого упрямства.