В паху тянуло, член стоял как стойкий солдатик и хотелось бросить все и натянуть ее на себя как перчатку, войти, воткнуться, вдолбиться в тугую глубину, захлебнуться от сладости, отодрать как шлюху, как суку, как самую желанную мою малышку.

Я аж прикрыл глаза, так меня прострелило по всему телу этим желанием.

– Д-да… – тихо уронила Ксюша.

– Так что же ты не подумала, что опасно связываться со мной? – Проговорил я, вдавливая нож чуть глубже. Крошечная капля крови выступила на белой ткани. Меня опять встряхнуло будто током.

– Я думала… думала… ты… – зрачки Ксюши заполняли ее радужку почти целиком. Она едва ворочала языком, отвечая мне. Я и сам был как в тумане. Провел ножом выше, подцепил пальцами трусики, натянул их так, что ткань впилась в ее щель… и резанул ножом. Раз, второй, и стащил их с моей девочки. Поднял к носу, втягивая ее пряный, чуть изменившийся запах.

Запах беременной самки. Голову повело, когда я представил, что сейчас внутри тела Ксюши какая-то часть меня притаилась и ждет, чтобы начать расти, разрывать ее лоно, растягивать так, как никогда не растянуть мне, а потом выдираться у нее между ног, причиняя боль, недоступную мне.

Край ножа скользнул по ее выбритому лобку и спустился к двум пухлым губкам, закрывающим ее жемчужину, словно раковина. И вошел в щель между ними, как устричный нож, раскрывающий створки. Я слегка повернул его, чтобы сломать сопротивление, и Ксюша непроизвольно развела бедра как можно шире, чтобы избежать боли.

Ее вульва, раскрытая как цветок, пульсировала передо мной. В середине было отверстие, манившее своей темнотой. Туда хотелось вогнать нож, руку, хуй, что угодно! Заполнить ее до упора, поиметь, сделать своей!

– Что ты… делаешь? – Ксюша тяжело дышала.

– Собираюсь вырвать своего ребенка из тебя, – ухмыльнулся я. – Или вырезать.

Мой нож потеребил ее малые губки, набухшие от крови и красноватые. Я увидел пульсирующую горошинку клитора и осторожно кончиком лезвия дотронулся до нее. Ксюша застонала.

И тут я сложил наконец все признаки: расширенные зрачки, ее тяжелое дыхание, набухшую вульву и сочащуюся из темного входа влагу.

Она была возбуждена! Не меньше, черт возьми, чем я!

Я тут пугаю ее и мучаю, собираюсь трахнуть ножом, засунуть кулак внутрь и вытащить матку через влагалище, заставить ее выкинуть этого чертового ребенка, а она хочет этого! Хочет, чтобы я ее поимел, чтобы трахнул самым извращенным способом!

– Ах ты, маленькая… – я задохнулся, не договорив. То, что Ксюше нравилось происходящее, сделало это для меня еще более желанным. Ее удовольствие и желание отражались и усиливали мои. Мы умножались друг на друга в стремлении почувствовать боль. Я Ксюшину, она свою.

Я протянул руку и обнял пальцами ее горло.