Говорят, помада была сначала изобретена для подкрашивания сосков. Я вернула ей эту функцию. А губы красить не стала. Только глаза, чтобы тушь стекала по щекам.

Поводок был узким, тянущимся, из хорошей кожи. Я проверила его, пару раз стегнув себя саму по руке. Больно. Остро. Сладко.

Покупать это все пришлось, конечно, в другом магазине, в мамином."

"Хотя после того, как к ней явились разгоряченные после драки друзья Олега, чтобы забрать мои документы и вещи, она была так испугана, что отписала бы мне и наш магазинчик, если бы я потребовала. Но мне было не нужно. Все, что нужно, заработает Олег.

А мне выдаст наказание.

– Я не буду тебя бить, – сказал он, отмирая и закрывая за собой дверь. – Даже не надейся.

Олег прошел в комнату, кинул ключи на стол и начал стаскивать с себя косуху. Обожаю, когда он ездит на мотоцикле, от него потом пахнет бензином и дорогой, а еще новой кожей и табаком. Я весь вечер мечтала потереться голым телом о его грубые джинсы и запыленную куртку, а потом кричать под ударами злого поводка.

И на тебе.

– Не буду! – Повторил Олег. – Доктор запретил тебе оргазмы, жесткий секс и вообще любое возбуждение и нервы.

С началом второго триместра мое тело стало слишком чувствительным. Соски начинало жечь от одного прикосновения, воск ощущался как жидкий огонь, легкий шлепок заставлял выкручиваться, как будто меня исхлестали кнутом, а про иглы или ножи мы даже думать боялись.

То, что Олег делал со мной, когда хотел избавиться от ребенка, не причинило этому ребенку никакого вреда. Но теперь, стоило мне скукситься, увидев в кино грустную сцену, как живот моментально напрягался и начинало кровить.

Никакого секса. Никакого БДСМ. Никакого возбуждения.

Это давалось нам невероятно тяжело.

– Неужели даже в рот меня не выебешь? – Хлопнула я ресницами, нарочно провоцируя мужа. Он написал мне целый список того, что мне делать нельзя, если не хочу быть наказанной и подарил в первую брачную ночь.

Материться нельзя.

Но я все равно матерюсь, потому что после этого мне достается много-много сладкого… Сладкой боли, а потом невыразимой нежности.

– Когда родится ребенок… – сказал Олег угрожающе. – Ты ответишь мне за все, Ксюшшшша…

Его рука сжала мое плечо сильно, до боли. От шипящих нот в его голосе мне стало хорошо и что-то горячо сжалось внутри.

Олег поднял меня с коленей и отбросил поводок в сторону. На секунду я испытала укол разочарования, но напряжение в животе подсказало мне, что он прав. Не время для таких игр.

Он провел ладонями по моему телу, намеренно избегая груди, резко царапнул бедро, стиснул пальцы на нем, оставляя белые следы. А потом укусил в шею. Остро, больно. Я перевела взгляд на его ширинку, из которой рвался наружу его член. Положила на него ладонь.

Мой возбужденный до ужаса муж. Любимый муж.