– Аборт очень плохо сказывается на женском здоровье, вы можете потом не суметь завести ребенка. Будут гормональные отклонения, тяжелые последствия…

Она говорила, не отрываясь от бумаг, будто тараторила заученное наизусть.

– Мы готовы к такому риску, – снова сказал Олег. Меня вообще никто ни о чем не спрашивал.

– Тогда по закону нужно выдержать некоторый срок, чтобы убедиться, что вы не передумаете. – Врач протянула мне стопку брошюр, глядя при этом на Олега. – Неделя тишины, слышали? Изучите пока, а я вас записываю на то же самое время в понедельник.

Олег выкинул брошюры, едва мы вышли из больницы. Посадил в машину и снова отвез домой.

Я плакала всю дорогу, но он только крепче сжимал челюсти, играя желваками.

– Раздевайся, – сказал он с порога. – Хотя нет, не раздевайся. Я сам.

В его руке вновь появился нож.

Настроения на его игры у меня не было никакого, но стоило холодному клинку коснуться кожи, как внутри все затрепетало, и к тому моменту, как сосредоточенный Олег срезал с меня последний клочок одежды и руками разорвал тонкие кружевные трусики, я уже текла так, что он качнул головой и ухмыльнулся:

– Да в тебя сейчас кулак может войти, Ксюша. В попку или отсосешь? Или выебать тебя кулаком?

Подумать только, еще пару месяцев назад я бы бежала от такого предложения быстрее собственного визга, а сейчас задумалась, что будет слаще: почувствовать, как разрывает мои внутренности его огромный член, вылизать этот член и впустить его в горло или позволить ему самое страшное… и самое привлекательное?

– Нет, я передумал, – сказал Олег. – Хочу попробовать на тебе кнут.

Кнут был длинный, черный и с колючками на конце, от которых меня бросало в дрожь. Олег поднял меня, надел наручи, ставшие уже привычнее нижнего белья, пристегнул их кольцам над кроватью и развернул спиной, заставив стоять на коленях на подушках.

– Десять ударов. Если понравится, еще десять. Если закричишь, пятнадцать. Если будешь уползать, то двадцать.

От жестоких ноток в его голосе меня затрясло. Я просто чувствовала, как глубоко он упивается моим страхом и как предвкушает мою боль…

– Дай мне… – прохрипела я сквозь комок в горле.

– Что тебе дать, малышка? – Неожиданно Олег оказался рядом, поглаживая меня по голове. – Чаю? Воды?

От контраста меня затрясло еще сильнее, но я продолжила:

– Дай мне пощечину. Пожалуйста.

Вспыхнувшие темные огоньки во взгляде Олега вознаградили меня за все.

Он размахнулся, щеку обожгло, и я ощутила себя невесомой, сильной и… принадлежащей ему.

А потом он отошел и кнут свистнул в первый раз…

Мне кажется, меня не было в этом мире все двадцать ударов. Мое тело извивалось, мое горло надсадно орало, но в голове было пусто-пусто, легко и тепло.