Фамилия его, всплыло у меня, очень сложная, как уж там… Семенов-Косиевич что ли…

— Как же так, Петр Петрович, — укоризненно начал беседу он, — договорились встретиться, а ты не пришел.

— Приношу свои самые глубокие извинения, — быстро соврал я, — случились срочные государственные дела. Готов подъехать сегодня или завтра, как вам будет удобно.

— Я сам к тебе подъеду, — сообщил он и, предваряя мои вопросы, тут же продолжил, — с охраной сам разберусь — я на Кутузова, 26 неоднократно бывал.

— Жду, Евгений Палыч (так его, оказывается, звали), — сказал я и повесил трубку.

Надо убраться что ли, с глубоким вздохом подумал я, оглядев вверенное мне помещение. Нет, так-то жить можно, конечно, но перед гостями может быть стыдно. Налил в ведро воды, нашел какую-то старую тряпку и быстренько прошелся по полам по всей площади квартиры. Еще стол на кухне протереть и газовую плиту заодно… окна уж не стал трогать, сойдет и так. Разбросанные вещи все снес в кладовку, поставил на стол вазу и помыл для нее яблоки с грушами из холодильника. Подумал-подумал, а потом махнул рукой и добавил к вазе остатки алкоголя, сохранившиеся еще со времен застолья совместно с Галиной и Андреем. И два хрустальных бокала — все окей, ждем Палыча из Внешторга…

Оказался этот Палыч совсем даже и не старым, сороковник максимум, в шикарном светлом костюме и с подобранным в тон галстуком. С собой он принес бутылку армянского коньяка в экспортном варианте, шесть звездочек и красивая картонная коробка, дефицит, однако.

— Приятно познакомиться, — пожал он мне руку, — много о тебе наслышан.

— Да что вы говорите, — притворно всплеснул руками я, — надеюсь, слышали только хорошее…

— Разное, — улыбнулся он, — и можно на ты, не такой уж я и старый пока.

— Как там ребята из девятки, — поинтересовался я, провожая его в кухню-столовую, — не зверствовали?

— У меня с девяткой все давно схвачено, — ответил Палыч, — но спасибо, что побеспокоился. Давай уже прямо к делу перейдем, а то время, как говорят буржуи, это деньги.

— Ага, — согласился я, — время, которое у нас есть, это деньги, которых у нас нет. Давай делать деньги, не отходя от кассы.

— Давай, — я уже разлил его шестизвездочный коньяк по бокалам, мы чокнулись, и он начал.

— Так вот, дорогой Петр Петрович, относительно твоей игрушки… Тетрис он называется, верно?

— Абсолютно верно, — ответил я, закусывая ароматной грушей.

— Ты же сам все знаешь про нашу бюрократию — быстро у нас ничего не делается, да?

Меня слегка напрягла его манера в конце каждого предложения ставить вопросительное слово, но ладно — у каждого свои заморочки.

— Знаю, дорогой Евгений Палыч, еще как знаю.

— Так вот… с выставкой во Франкфурте в конце года мы пролетели, как эта… как фанера над Парижем. Просто не успели оформить все документы.