— Да, — вспомнил я один непрояснённый вопросик, — а чего там Нина в Москве встречать-то будет, если не секрет? Что-то большое? За маленьким вы меня без машины отправляли.

— Да, большое, — скупо бросил он, — называется VAX.

— Ух ты, — восхитился я, — супер-ЭВМ. А нам разве продают такое? Под запретом же вроде.

— Если нужные места и нужных людей знаешь, то продают, — буркнул начальник и испарился.

А я начал вспоминать, что это за зверь такой VAX, и с чем его едят…

И вытащил из глубин своей памяти, что это в принципе тот же PDP, но 32-разрядный, а не 16-ти, с увеличенным быстродействием и виртуальной адресацией к памяти.

На первых порах у них даже была совместимость со старой линейкой PDP-11, но потом от этого отошли. Операционка специально написана для этой серии, называлась Open/VMS, и была она очень простой и наглядной.

Наши спецы из ИНЭУМа естественно захотели передрать импорт и сделать отечественный аналог (как с PDP-11 и IBM-360), потому что VAX мгновенно стал очень популярным во всем мире. Но поскольку они появились всего года два назад, пока аналогов не было видно даже на горизонте, поэтому самые продвинутые советские ученые делали все, чтобы достать такую штуку в оригинале.

Славился он тем, что никогда не ломался, примерно как сейчас автомобили марки Лексус… ну если профилактику, конечно, необходимую делать в установленные регламентом сроки.

Почему нельзя было купить официально? Да по очень простой причине, которая называлась COCOM, координационный комитет по экспортному контролю. Создан он был в туманных 40-х годах, на заре холодной войны, штаб-квартиру имел в Париже, а членами его были 17 стран, включая Штаты, конечно, а ещё почти всю Западную Европу плюс Японию с Турцией.

И любой экспорт высокотехнологичной продукции из этих стран в СССР и соцлагерь проходил очень тщательную проверку в этом КОКОМе на предмет, а не может ли он быть использован в военных целях. VAX естественно через сито КОКОМа пройти не смог бы никогда и ни за что — на нём же могли, например, рассчитывать параметры полета баллистических ракет или моделировать термоядерные взрывы.

Мои размышления, для чего нашей организации могла понадобиться такая мощная штука, ни к чему конкретному не привели.

Поэтому я плюнул и вплотную засел за пайку игровой консоли. Часа полтора паял, а потом ко мне в экранку заглянул Юрик-физик из бункера, он же, как выяснилось, и Юрик-программист.

— Привет, — сказал я ему, не озаботившись конспирацией, все равно он в железе ничего не понимал. — Как живёшь, как можешь?

— Живу хорошо, могу не очень, — ответил он стандартной отмазкой, — а ты как?

— Да примерно так же… с чем пожаловал?

— Перевел я твою игрушку в ай-би-эмовские коды, все работает, можешь сам посмотреть.