Она маленького роста и симпатичная, однако по-английски говорит не так хорошо, как Танас. Дрита хочет поехать с нами, и это осложняет дело.

Глянув на меня, Том пожимает плечами. У нас нет времени на споры.

– Я не знаю, сколько мы там пробудем, – допив кофе, говорю я.

Кофе такой крепкий, что его можно использовать в качестве средства для удаления краски.

– Ничего, эта неделя у меня свободная, – отвечает Танас. – Я не был в Кукесе, зато Дрита посещала его.

– Что ты знаешь о Кукесе? – спрашиваю я девушку.

Она встревоженно смотрит на Танаса.

– Там плохо? – Я перевожу взгляд с Танаса на Дриту.

– У этого города сложилась определенная репутация, – отвечает Танас. – После падения коммунизма Албания переживала нелегкие времена.

– Люблю препятствия. – Том потирает руки.

Танас и Дрита смеются.

– Нам везет с погодой, – говорит Танас. – Шоссе чистое, снега не было уже пару недель.

– Тогда поехали? – нетерпеливо говорю я.

Пейзаж меняется. Унылые поля Северной Европы остались позади, зимнее солнце освещает каменистые равнины. При других обстоятельствах Алессия наслаждалась бы этой краткосрочной поездкой по европейским магистралям, однако рядом Анатолий, за которого ее вынуждают выйти замуж. К тому же по возвращении в Кукес ей придется встретиться с отцом. Скандал неизбежен, но в глубине души она знает, что отец сорвет гнев в основном на матери."

"На опасной скорости они мчатся через мост. Под ним течет широкая река, напоминая Алессии о Дрине – и о море.

Море. И Максим.

«Он подарил мне море».

Увидит ли она его еще когда-нибудь?..

– Прибрежные районы Хорватии очень живописны. Я веду здесь дела, – говорит Анатолий, нарушая тишину, воцарившуюся между ними после отъезда из Загреба.

Алессии все равно, какие там у него дела. Те времена, когда ее это интересовало, прошли. К тому же как жена – порядочная албанская жена – она не должна задавать вопросов.

– В моей собственности здесь несколько домов, – с волчьей ухмылкой заявляет Анатолий.

Алессия осознает, что он пытается произвести на нее впечатление, совсем как в их первую встречу. Она отворачивается и смотрит на воду, мыслями возвращаясь в Корнуолл.

Ехать по Тиране откровенно страшно: пешеходы имеют дурную привычку идти по дороге, а по «кольцу» едут все подряд – машины, грузовики, автобусы – и каждый лезет вперед. Постоянное ожидание столкновения выматывает, подобной дороги до Кукеса мои нервы просто не выдержат. Том то и дело стучит рукой по приборной панели и кричит на пешеходов и водителей. Это бесит.

– Твою мать, Том, заткнись уже! Я пытаюсь сосредоточиться.

– Прости, Треветик.

Лишь чудом мы выезжаем из центра без повреждений. На магистрали я немного расслабляюсь, но еду медленно – здешние водители непредсказуемы.