Я не рассказал им всей правды, но и не соврал.

– Разумеется. Как только она поправится. Ублюдки ее били. Если бы я не приехал… – Я вздрагиваю и, на миг закрыв глаза, мысленно добавляю: «Я больше никогда ее не увидел бы».

– Ужасно. – Нэнкэрроу качает головой. – Вы вызвали доктора?

– Да. – Наверняка Денни об этом подумала.

– Будем надеяться, она быстро пойдет на поправку, – говорит сержант.

Я знаю его с детства, мы не раз кутили вместе на пляжных вечеринках. Однако он всегда серьезно относится к своим обязанностями. И, разумеется, именно он сообщил нам о трагедии с Китом.

– Если у этих типов есть судимость, то они могут быть в нашей базе данных. Выясним, лорд Треветик. – Нэнкэрроу обращается к своей коллеге: – Все записала, Николс?

– Да, сэр. Спасибо, милорд, – благодарит она меня.

Девушка взволнована, наверное, еще ни разу не имела дела с попыткой похищения.

– Хорошо. – Нэнкэрроу одобрительно улыбается ей и смотрит на меня. – Чудесный дом, милорд.

– Спасибо.

– Как вы поживаете после смерти брата?

– Держимся.

– Грустная история.

– Да уж.

– Он был хорошим человеком.

– Да.

Звонит мой телефон. Оливер.

Я сбрасываю звонок.

– Нам пора ехать, сэр. Я дам вам знать, как продвигается расследование.

– Полагаю, это те же засранцы, которые вломились в мою лондонскую квартиру.

– Мы обязательно выясним, сэр.

Я провожаю их до двери.

– О, и поздравляю с предстоящим бракосочетанием. – На прощание Нэнкэрроу протягивает мне руку.

– Спасибо. Я передам ваши наилучшие пожелания своей невесте, – заверяю я его и мысленно добавляю: «Только сначала попрошу ее выйти за меня замуж…»

В горячей воде Алессия расслабляется. Денни уходит с ее грязной одеждой, пообещав вернуться «через минуточку».

Она принесет остальные вещи Алессии из машины и лекарство от головной боли – ее печет там, где Данте дергал за волосы.

Дрожь унимается, но Алессия все еще на взводе. Даже закрыв глаза, она видит перед собой угрожающее лицо Данте. Она тут же открывает глаза и вздрагивает, вспомнив источаемый им запах.

Боже, ну и воняло же от него! Застарелым потом и немытым телом. А изо рта-то как смердело!

Алессия погружает лицо в воду, чтобы смыть воспоминания, однако горячая вода жжет кожу там, где Данте ее бил.

Слова Илли эхом отдаются в ушах: «Nёse me pastruese do tё thuash konkubinё» – «Хотя под горничной подразумевается наложница».

Наложница. Вот кто она, пусть и не хочется признавать. Она наложница Максима – и его горничная. Настроение омрачается еще сильнее. А чего она ожидала? Ее судьба предопределилась, как только она ослушалась отца. Но у нее не было выбора. Дома ждало замужество с вспыльчивым и жестоким мужчиной. Алессия вздрагивает. Она умоляла отца отменить помолвку… увы, он не обращал внимания на их с матерью мольбы.